На самом деле мало кто из присутствующих с ходу бы определил, что это значит. Аделаида громко вскрикнула: боль смешалась с недоверием. Отец, не говоря ни слова, спускался к ней. А я уже знала, что он получил свои доказательства. Татуировки Жозефины вряд ли отличались от тех, что теперь украшали холеные кисти древнейшего вампира Белогорья.

Маркус сжал мои пальцы.

— Лучше не говори ничего. Ты поддерживаешь его. Ты сразу все понял.

— По-моему, он все озвучил. Единственный раз наш умнейший альфа послушался сердца. И одно это делает его по-настоящему мудрым.

Графиня что-то тарахтела на языке, в котором преобладали гласные звуки. Отец умудрился за эту неделю изучить праязык вурдалаков? Или он освоил его раньше. Он всегда повторял, что врага нужно знать лучше, чем друга.

Аделаида вылетела из зала. Оборотни расступались перед ней, а два боевика Ущербного дома выскользнули следом. Отец со вздохом расположился рядом со мной. Я старалась его игнорировать. Тем более что пришла очередь Маркуса толкать речь с камнем Серых за спиной.