- Эх, молодёжь, молодёжь! - укоризненно покачал он головой.- Никому на слово не верите, да всё ищете, как бы старших на смех поднять. А впрочем, и старики не лучше. Как-то схлестнулся я с одним в споре, тоже про драконов, так тот тоже с пеной у рта доказывал, что их нет и не было никогда.

"Не может,- кричит,- быть такого, чтобы тварь живая огонь изрыгала!"

"Да запросто! - отвечаю ему.- Вот сам, к примеру, нажрись от пуза, а потом рыгни на свечку газом желудочным- увидишь, какой факел получится!"

"Так что ж, по-твоему,- ехидничает он,- драконы со свечками бегают?"

А я спокойно так отвечаю: "Нет, свечки тут совсем не нужны. Слыхал что-нибудь про животных-молниеносцев? Скат, например, морской? Вот и тут так же: рыгает он горючим газом, а в это самое время у него искра меж зубов проскакивает. Вот тебе и факел!"

"А что ж тогда,- не унимается дедок,- до сих пор ни одного скелета дракона никто не нашёл?"

"Да и это,- говорю,- объяснить просто. Первое - живут они шибко долго, а потому и помирают редко. А второе - нет у них скелета, потому как и не животные они вовсе, а насекомые преогромные и только наружный панцирь имеют. Мёртвые кости - они не нужны никому, потому и валяются годами да столетиями. А насекомишные драконовские покровы растаскиваются их меньшими собратьями, чтобы было им из чего свои маленькие панцирьки мастерить".

Тот и возразить-то более ничего не смог! Вот такой вот вышел у нас спор научный. А ты говоришь - сказки... В мире, Ланс, в отличие от твоей Икорики, много есть чего интересного,- Колт снисходительно похлопал по моему колену.

Для того чтобы оправдать мои возможные попадания впросак, я сочинил себе подходящую легенду. Согласно ей я, Ланс из Икорики (это самый отдалённый из известных мне дрогоутов), младший сын тамошнего лэда, сбежал от папаши, сохи и навоза в поисках приключений и своей удачи. Вести себя приходилось соответственно, изображая простодушного деревенщину, что вызывало многочисленные подначки со стороны моих сотоварищей. Впрочем, только лишь дружескими подначками не обошлось.

Однажды на вечернем привале самый задиристый охранник по имени Арри, сладко потянувшись, сказал так, чтобы все слышали: