— И я не колебался, — заявил, икнув, Бертран, — к тому же я родом из мест, что достались вам от герцога во владение.

— Ты-то понятно… — Закари не скрывал иронии. — Я бы попросил тебя, старина, когда рядом нет посторонних, обращаться ко мне на «ты», как в те незабвенные времена, когда мы оба были ратниками.

— Господин баронет, не усложняйте мне жизнь. Я пожилой, пьющий человек, могу ненароком перепутать обращение. Если это произойдет в приватной обстановке и я назову вас на «вы», то ничего страшного не произойдет, а вот если я начну вам тыкать в окружении ваших подчиненных или, не приведи Господь, благородных особ, вот тогда-то конфуза не оберешься.

В подтверждение своих слов старик достал из-за пазухи свой непременный мех и присосался к горлышку.

Чтобы попасть в Альбрукский замок, к которому они подъехали ближе к вечеру, баронету с оруженосцем и поваром пришлось проторчать перед его воротами битый час. Герцогиня то ли напускала на себя важности, то ли вообще решала, открывать им или нет. Закари уже начал переживать о том, что будет, если им просто дадут от ворот поворот. Что тогда делать? Поднимать крестьян и осаждать замок? Нелепая затея. Но в конце концов подъемный мост заскрипел, опускаясь.

Герольд, разодетый в цвета Альбрукского двора — белый и синий, ударив жезлом об пол, громогласно объявил:

— Баронет Вентер!

Закари сдержал улыбку, его позабавил этот пафос — при Золотом Сердце и должности-то такой при дворе не было — вошел в каминный зал.

Леди Маргарет в желтом платье, расшитом жемчугом, и жемчужной же тиаре эффектно смотрелась на красном герцогском кресле. По правую руку от нее хоть и на обычном стуле, но с чрезвычайно серьезным видом восседал Вольдемар. В зале находились еще какие-то придворные и рыцари в доспехах. По сторонам от входа стояли ратники с алебардами.

— Что привело вас сюда, баронет? — герцогиня была надменна, как и положено герцогине.

— Проведя более двух недель в раздумьях, я решился разделить с вашей светлостью бремя заботы о герцогстве Альбрукском, — просто отвечал Закари.

— Поздно спохватились, сэр Вентер! За это время много воды утекло, и не вступить… вам уже в эту реку. Ну в смысле во второй раз… — Вольдемар хоть и с запинками, но пытался выражаться высоким штилем.

Маргарет побледнела от злости — ее фаворит посмел ответить за нее, но промолчала.

Вольдемар изо всех сил изображал бывалого придворного. Пунцовый берет с пышным плюмажем из павлиньих перьев. Толстая золотая цепь, на которой при желании можно было бы подвесить кузнечную наковальню. Невероятных размеров рукава-буф делали силуэт его туловища квадратным. Из-под пугающего своими размерами гульфика торчали кажущиеся несуразно тонкими ноги, обтянутые чулками.

Закари даже не посмотрел в его сторону и продолжил обращаться к герцогине:

— Я осознал, что не имею права отказываться от герцогской короны, дабы не нарушить слова, данного вашему умирающему супругу.

— А не переломится ли ваша тонкая шея от такого груза? — гнусно улыбнулся Вольдемар.

Закари наконец перевел на него полный презрения взгляд.

— Сэр Эгвик, насколько мне известно, вы каким-то чудеснейшим образом получили рыцарское звание, а это значит, что на сей раз мы сможем драться, используя настоящее оружие. Для того чтобы уровнять шансы, я обязуюсь не использовать амуницию, доставшуюся мне как трофей от Золотого Сердца. Будем сражаться на мечах в обычном облачении ратников.

Вольдемар встал и ответил с готовностью, как будто только этого и ждал:

— К вашим услугам, сэр!

— Мне дадут наконец слово молвить? — поинтересовалась герцогиня.

Закари склонил голову.

— Мы все внимание, ваша светлость.

Вольдемар от переизбытка чувств пал пред ней на одно колено.

Герцогиня поднялась со своего места.

— Так вот, господа, мое решение будет таким: тот, кто победит, тот и разделит со мной бремя правления герцогством. Поединок состоится завтра перед обедом.

Она посмотрела в сторону герольда.

— Аудиенция окончена! — истошно закричал тот.

Закари ночевал в своей старой комнате, которую занимал, будучи комендантом замка. И только он задул свечу, как в дверь постучали.

— У меня дежавю, — объявил Закари оказавшейся за дверью со свечой в руке герцогине. — Все это уже было, только как будто очень, очень давно…

— Ты не рад моему приходу, Закари?

— Рад, конечно, рад. Прошу вас, — Баронет посторонился.

— Я хочу, чтобы ты победил завтра, — серьезно заявила герцогиня и поставила свечу на стол. — Этот индюк меня натурально бесит своей святой простотой.

— Готов подписаться под каждым словом. Тоже хочу победить и тоже терпеть не могу этого типа. Не понимаю, как вы вообще могли с ним связаться.

Она недоуменно всплеснула руками.

— А как ты хотел? Ты меня бросил самым подлым образом, уехал в свою деревню. А я все-таки женщина… И потом из всех альбрукцев он лучший кандидат на роль моего нового супруга. Он был бы благодарен мне и в высшей степени покладист. При нем я бы смогла самостоятельно управляться с герцогством.

— Меня вы тоже видите в такой роли в случае моей победы?

— Нет, конечно! — горячо запротестовала леди Маргарет. — С тобой совсем другое. О твоих качествах как военачальника и правителя очень хорошо отзывался бедный Ренольд. При тебе я буду послушной и верной женой. Буду поддерживать твои политические решения, естественно, в рамках политики, проводимой нашим королем, и помогать держать народ в узде.

— Что ж, рад это слышать. Такой союз меня вполне устраивает.

— Так вот, что я придумала ради твоей победы… Я надеюсь, ты поймешь и оценишь мою жертву. Пойду сейчас к нему и высосу из него все соки, как суккуб, чтобы завтра на ристалище он был слаб и неловок.

— Восхищаюсь вашим коварством, моя герцогиня! И я бы принял вашу жертву с благоговением и благодарностью, но я не хочу, чтобы наш поединок был нечестным.

— Признайся. Ты просто ревнуешь. Обещаю тебе проделать это без всякого удовольствия с моей стороны.

— Я серьезно. Не хочу побеждать таким способом.

— А ты думаешь, что герцога ты победил честно?

Закари притворно насторожился.

— Конечно! Что вы хотите этим сказать?

— Так… Ничего. Ладно. Как скажешь. Так и быть, не буду сегодня не из кого соки высасывать. Но завтра ночью победитель позавидует проигравшему. Поцелуй меня на прощанье, Закари.

Преодолевая отвращение, он поцеловал ее в губы. Герцогиня попыталась подключить язык, но он воспротивился этому, плотно сжав зубы. Оторвался от нее и произнес, деланно борясь со страстью:

— Маргарет, уходи ради бога, а то это добром не кончится, и завтра моя рука не будет твердой.

Она улыбнулась.

— Покойной ночи.