Сильвия сердито молчала, отвернув лицо.

Он поднялся со своего места.

— С Илаем я, конечно, поговорю. Прощай.

Закари вышел из столовой и решительно зашагал к корпусу управления ТЭЦ. Он решил открыть старосте изгоев все, что у него на уме, то, что объяснял ранее Сильвии и Доку про фашизм и прогресс… Он решил не врать, не притворяться. Потому что его реальная жизнь происходит здесь и сейчас, и он не будет ни прогибаться, ни подстраиваться, чтобы получить какую-то выгоду для себя.

Илай встретил его приветливо.

— Поздравляю, Зак, тебе не нужно ждать до конца месяца, ты можешь стать полноценным членом нашей общины хоть с сегодняшнего дня. Сильвия утром поручилась за тебя, — тут староста подмигнул. — Выглядела она очень счастливой, я ее давно такой не видел.

— Она мне не сказала, — расстроился Закари. Дальнейшее произнес, стараясь звучать как можно мягче. — Вы мне не подходите, Илай. Я не хочу быть частью общества, в которое входят только избранные, причем по наследуемому признаку…

Дальнейший разговор был тяжелым и непродуктивным. Дискуссии не получилось. Илай слушал Закари, и постепенно лицо его выражало все большее и большее презрения к собеседнику.

В итоге староста заключил мрачно:

— Уходи и не возвращайся. Ты не просто нам не подходишь — ты враг. Вечером тебя отвезут туда, где подобрали.

Закари вернулся в изолятор и зашел без стука в палату Буратино.

— Ну их всех к черту!

— Что и требовалось доказать, — радостно произнес мальчик. — Иди за мной и ничему не удивляйся.

— Что, прямо сейчас? Но куда мы пойдем? Староста сказал, что меня вечером отвезут…

— А ты что-нибудь слышал про пчел, побывавших у изгоев, а потом вернувшихся в улей? Хотя бы в виде баек или анекдотов? Нет? Тогда пойдем-ка лучше прямо сейчас.

— На что ты намекаешь? Я не верю, что изгои такие коварные и кровожадные.

— Допустим. Но как я уйду с тобой? Что если они решат, что ты маньяк-педофил и заморочил голову бедному ребенку? Доверься мне. Договорились?

Закари пожал плечами.

— Хорошо.

Когда они проходили мимо открытой двери кабинета Дока, тот увидел их и спросил:

— Куда это вы?

— Прощай, Док! Спасибо тебе за все. Извини, что старания твои были напрасны, — с чувством произнес Закари.

— Я уже все знаю. Жаль, конечно… От нас редко уходят, — огорчился Док. — А куда идет Энтони?

— Он хочет меня проводить.

— Но Илай сказал, что ты уедешь вечером… Погодите, — Док заговорил через третий глаз. — Илай, тут Закари уходит. Да, сейчас. Мальчик хочет его проводить.

— Быстрее, Зак, — Буратино потянул Закари за штанину.

Они поспешили к выходу.

Закари хотел было проследовать к проходной, но Буратино бросил отрывисто:

— Нет, нет. Не туда. За мной. Там не пройти.

И припустил бегом по направлению к пирсу.

Закари удивился, но решил довериться искусственному интеллекту и побежал за ним.

Краем глаза он заметил, как из корпуса управления вышел Илай. Он посмотрел на беглецов, закричал что-то, замахал руками и побежал за ними. Вскоре со стороны проходной показались еще несколько человек и тоже кинулись в погоню.

Закари и Буратино успели достигнуть пирса и пробежать по нему метров двести, когда погоня начала настигать их.

— Оставь мальчика и можешь уходить! — крикнул Илай.

Тут Буратино остановился, крикнул: «За мной!» и, ни секунды не раздумывая, рыбкой сиганул в воду, до которой было несколько метров. Закари замешкался было, но толпа уже набегала, и он тоже прыгнул. Но неумело, ногами вниз. Сначала хотел нырнуть вниз головой, но в последний момент испугался. Когда-то он прыгал с Ниагарского водопада, но в реале оказалось гораздо страшнее, потому что могло по-настоящему плохо закончиться. Закари приводнился не очень удачно. В полете тело его изогнулось буквой «Г», и при ударе о воду из его легких вышибло весь воздух. Он стал отчаянно барахтаться, как будто ползком выбираясь из норы. Перед глазами уже поплыли темные круги, но тут голова оказалась на поверхности, и он стал судорожно глотать воздух.

Рядом бултыхался Буратино.

— Как ты?

— Нормально. Что? Теперь? — выдавил Закари, дышать и говорить было трудно, грудь болела, горело лицо.

Изгои что-то кричали наверху, но прыгнуть за ними никто не решался.

Тут метрах в десяти от них вздулся водяной горб, потом вода расступилась, и на поверхности показался какой-то аппарат, очертаниями похожий на спину морского животного, с прозрачным колпаком каплевидной формы вместо плавника. Буратино поплыл к нему, сделав знак следовать за собой. Когда они приблизились, Закари заметил на черном глянцевом фюзеляже золотой логотип в виде старинного ключика. Колпак отъехал, и они влезли внутрь аппарата. Там оказались два сиденья. Колпак закрылся с шипением. Аппарат начал двигаться перпендикулярно пирсу. Он постепенно набирал скорость и поднимался над водой. По сторонам от кабины из-под воды показались короткие крылья с двумя поворотными турбинами на концах. Турбины заняли вертикальное положение и взвыли, аппарат оторвался от поверхности моря и стал набирать высоту.

Буратино не производил никаких видимых усилий для управления машиной.

— Это гидротурбоплан. Две турбины на крыльях, одна в хвосте, — пояснил он. — Мое изобретение. У него собственный ИИ, он управляет собой сам.

Мальчик содрал с себя мокрую белую изгойскую одежду и переоделся в черный комбинезон. Кабина была достаточно тесной для таких манипуляций, и Буратино норовил заехать локтем в лицо Закари. Тот отворачивался и закрывался руками.

— Извини, но для тебя сухой одежды нет, — огорчился Буратино.

— Ничего, тут тепло, просохну, — утешил его Закари. — Слушай, я тут по странной ассоциации анекдот вспомнил. Рассказать?

— Конечно! Это то, чему я хочу научиться, — человеческий юмор. Раньше, до того, как я попал в это тело, я совсем не понимал его. Теперь, мне кажется, это чувство начало развиваться.

— Буратино приходит к папе Карло и говорит: «Папа Карло, папа Карло, я женюсь!» «Поздравляю, сынок!» «Но папа, я же женюсь». «Так молодец! На ком же?» «На Мальвине». «Хороший выбор, одобряю». «Но папа…» — не отстает Буратино. «Да что же ты от меня-то хочешь?» «Ну хоть гвоздик прибей».

Буратино подумал немного и рассмеялся.

— Я понял юмор! Это про член. Меня самого смешит этот ниппель для отвода жидких отходов жизнедеятельности.

— Если очеловечивание не отстанет от взросления, лет через восемь этот «ниппель» будет пытаться управлять организмом. Серьезная конкуренция для искусственного интеллекта.

Буратино залился полусумасшедшим детским хохотом.

— Вот, — проговорил он, когда приступ прошел. — Это твоя плата за все, что я для тебя делаю — ты должен научить меня шутить.

— Для начала ты должен научиться адекватно реагировать на шутки, — растерянно пробормотал Закари и