«Теперь Маренка меня точно убьёт», — не стесняясь, подумал Орэн, а вслух спросил:

— Я бы хотел прояснить для себя, не нужно ли с моей стороны провести какой-либо обряд, чтобы связать свою Душу и Душу Поросли вместе?

— Просто дотронься до стебля Поросли правой рукой, когда на ней появится не менее трёх листочков, назови своё имя и дай ей имя. Это и свяжет вас пожизненно.

— Понял. Больше вопросов не имею.

— И почему же ты не подписался своим Родовым именем? — с интересом спросил Вещий Лес.

«Всё он знает», — мысленно усмехнулся Орэн и честно ответил:

— Потому что я ставлю на кон только свою жизнь, а не жизнь всего моего Рода. У Орэна Берегдеса нет потомков и не будет.

— Хитёр и расчётлив, — усмехнулся Вещий Лес. — Ты мне нравишься.

— Раз я вам нравлюсь, — тут же подхватил Орэн. — Вы не могли бы вернуть мою Душу обратно в тело? А то я не знаю, как вернуться самому.

— Дай руку одному из моих сыновей здесь. Они проведут тебя обратно. Прощай.

— Благодарю вас за помощь, — искренне ответил Орэн и поклонился в пол.

«Я так понимаю, эти гиганты здесь — это и есть его сыновья?» — подумал Орэн и пошёл к ближайшему дереву.

Он дотронулся до него правой ладонью и закрыл глаза.

— Здравствуйте, — поздоровался он с деревом. — Прощу вас, помогите мне вернуться в моё тело.

— Здравствуй. Я могу тебя вернуть, но смотри, не распрощайся с жизнью по возвращении. Не вздумай и пальцем пошевелить, пока боль не утихнет, иначе Душа может и не прижиться. А как боль пройдет, живи, как и раньше. Согласен?

— Да, — твёрдо ответил Орэн и сосредоточился.

Он морально подготовился, что его сейчас или снова будут жечь изнутри, или разрывать на части, но в следующее мгновение его… расплющило. Ощущение было такое, будто на него рухнула скала и размазала ровным слоем по земле. Он даже заорал, но орать ему было нечем, ведь его легкие и горло были тоже размазаны ровным слоем… В следующий же миг Орэн распрощался со своим сознанием.

Очнулся он оттого, что его кто-то вылизывал. Помня наставления «сына» Вещего Леса, он не шевелился и даже не открывал глаз, пока не убедился, что у него ничего нигде не болит даже чуть-чуть. Остаться без Души его не так волновало, как остаться калекой, неспособным к задуманным делам, если вдруг та самая Душа вдруг решит «не прижиться» в руке, ноге или глазу.

Орэн открыл глаза и увидел над собой своего грифона. Тот кое-как помещался между деревьями и, видимо, пробирался к нему пешком.

— Благодарю, милая, — искренне улыбнулся он. — Я уже в порядке. Прости, что опоздал.

«Жив и ладно», — мысленно ответил грифон и перестал его вылизывать.

Вставать Орэн не спешил и уставился в посеревшее вечернее небо.

«Так… Вечерняя тренировка должна была уже закончиться. Значит, мне сегодня лишь надо вернуться домой. Завалюсь-ка я сразу спать, а то сил моих нет не то чтобы пошевелиться, а и слово вымолвить. Жил бы я сам, тут бы и заночевал, но раз я не сам, то придётся возвращаться, раз ждут».

«Я тебя у дома высажу, — предложил грифон, — и вернусь в гнездо сама».

«Ты меня этим очень выручишь. Благодарю».

Орэн пошевелил пальцами на руках и ногах, слегка покатал голову по земле и понял, что он как минимум не парализован.

«Значит, мне надо продержаться с полсотни шагов и завалиться в кровать до утра. План готов. Должен справиться».

Он перекатился на живот и, опираясь на руки, сел. Подобрал свою перчатку, но прежде чем её надеть, дотянулся до дерева и сказал:

— Я хочу с вами ещё раз поговорить. Попробую вернуться завтра.

«Я не против. Приходи», — зажглось у него в голове.

«Благодарю», — ответил Орэн, отдернул руку и надел перчатку.

Он упёрся кулаком в землю, встал на колено и, оттолкнувшись, поднялся на ноги.

«Вроде жив, — с сомнением подумал он. — И даже голова не кружится, но тело будто не родное, будто мешком повисло на моей Душе. Надеюсь, до завтра пройдет… А то меня свои же прикончат на первой же тренировке… Причём даже не со зла, а случайно, не рассчитывая на мою немощность. А если я и выживу, то того и гляди попрут из Касты Воинов. Ну уж нет! Так, слышишь, Душа моя! Давай быстрее приживайся, чтобы я завтра утром был как новенький!»

Он кое-как закинул себя-мешок в седло, и грифон пошёл пробираться обратно на дорогу, чтобы взлететь.

У двери своего дома Орэн был через полчаса. Мог бы и в два раза быстрее, но грифон отказывался лететь быстрее, боясь, что наездник может потерять сознание от перегрузок, и никакие уговоры на него не действовали.

Орэн взбодрился насколько мог, приосанился и зашёл в сени. Там его уже ждала озабоченная Марена с её любимой кочергой в руке.

«Если она на меня сейчас этим замахнется, — весело подумал он, — то моя жизнь оборвется раньше, чем я с Вещим Лесом расплачу́сь».

— Давай мы это, — он, улыбаясь, указал на кочергу, — отложим до затра. — Я сегодня слишком устал, чтобы уворачиваться.

— Ой! — спохватилась Марена и спрятала кочергу за спину.

Орэн рассмеялся, подошёл и обнял её.

— Я ужинать не буду. Сразу спать, — чмокнул в нос и отпустил.

— Точно не будешь? — с сомнением спросила она. — Может, чаю?

— Ничего не надо, благодарю, — ответил он и присел на скамью разуться.

— Ну ладно… — ответила Марена и ушла.

Орэн расслабляться не стал и в меру бодро стянул перчатки и сапоги. Начал отстегивать портупею и только сейчас понял, что его меч остался в грифоньей сумке.

«Точно заподозрит неладное, — мысленно наругал он себя за беспечность. — Но уже так и будет».

До спальни он добрался без происшествий, по пути отметив, что Марена преспокойно себе ужинает и на него не косится, снял доспехи и завалился спать.

Наутро он чувствовал себя намного лучше, а к полудню окончательно пришел в себя и сразу же отправился