Все эти двусмысленные слова с пошлым подтекстом были произнесены нежным детским голоском. Однако стоило Мо подумать, как они бы звучали из уст взрослого, ему стало тошно от омерзения и злости:

– Я поймаю тебя и подвешу вверх ногами, чтобы избавить тебя от твоей вонючей гнилой крови. Блядь, я раздавлю твое духовное ядро, если ты попробуешь дотронуться до меня!

– Да не хочу я тебя трогать, – сказал ребенок все тем же медовым голоском, который доводил Мо до белого каления. – Только из-за твоего прекрасного ядра мне приходится бегать за тобой. В этом мире все ценят красоту, а твой наставник куда красивее, чем ты. Конечно, я лучше бы пощупал его.

– Ты!... – шерсть Мо Жаня от злости встала дыбом. – Боишься показать свое истинное лицо, и прячешься за ребенком, которого превратил в свою марионетку. Подлая тварь, думаешь, ты достоин прикоснуться к моему Учителю?

Мертвый ребенок взглянул на него как на пустое место и опять уставился на Чу Ваньнина.

– Образцовый наставник Чу, когда мы впервые встретились на озере Цзиньчэн, я же просил вас не вставать на моем пути. Однако образцовый наставник не слушает добрых советов, чем разбивает мне сердце.

– Вы уже втянули нас в ваши игры, поэтому даже если вы оставите в покое Мо Жаня, я все равно не отступлюсь и буду расследовать это дело до конца.

– Пфф! Так и знал, что вы так скажете! – ребенок немного помолчал, а потом, усмехнувшись, продолжил: – Почему все образцовый наставники вечно такие упертые? Ладно, раз уж образцовый наставник Чу не желает слушать моих советов, время рассудит нас. Мне даже интересно, что победит: твой талант или моя запретная техника?

Прямые брови Чу Ваньнина сошлись в гневе:

– Вы в самом деле хотите убить всех невинных людей, собравшихся здесь?

– Люди под небом, как сорняки на берегу реки*.

[*Использовано выражение 淮南之枳 “как апельсин в Хуайнане”.

Смысл идиомы: апельсиновое дерево растет на юге реки Хуай, на севере этой реки его называют баньяновым деревом. Название и место может измениться, суть нет. В каком бы месте не жил человек, лучше и хуже он от этого не станет. Что-то вроде нашего “не место красит человека...”].

– Что вы имеете в виду?

– Убогие, – девочка хихикнула и поднялась на ноги. – Эти убогие, ушлые ублюдки, они мне отвратительны. Хотел бы я заставить всех их страдать и мучиться, хотел бы раздавить всю эту гниль одним ударом.

– … – Мо Жань.

Голосом полным убийственной духовной энергии Чу Ваньнин сказал:

– Вы и в самом деле неизлечимы.

– Образцовый наставник думает, что я неизлечим, но я считаю, что это вы не тот, кто может исцелить меня. Наша мораль слишком сильно различается, так зачем вы лезете в то, что вас не касается? – ребенок самодовольно покачал головой. – Наставник сыграл со мной уже две партии. Вы обыграли меня в озере Цзиньчэн, похоже, партия в Персиковом Источнике тоже остается за вами. Теперь, когда вы обнаружили Бездну Предка и нашли мой Белый Камень, я несколько выдохся, и, похоже, придется смириться с тем, что не выходит заполучить вашего ученика. В этом раунде я признаю поражение.

Глаза ребенка сузились, взгляд стал острым и злым. Марионетка вскочила на ноги и улыбнулась. Сплюнув сгусток крови, Белый Камень продолжил:

– Однако сможете ли защищать его и дальше? Не забывайте, может, вы и спасли его на этот раз, но посмотрим, сможете ли защищать его всю жизнь.

– …

– Что касается тайны Бездны Предка, то для вас же лучше сохранить ее, – ребенок щелкнул пальцами, и в руке у него появилось сияющее золотом перо нусяо.

Мо Жань изумленно уставился на перо:

– Это же золотое перо – деньги Персикового Источника?

– Правильно, – на детском личике появилась самодовольная улыбка. – Такие золотые перья разбросаны по всему Персиковому Источнику. Если вы сохраните тайну и просто уйдете, больше никто не пострадает. Но если разболтаете мой секрет, все эти перья духовно соединятся со своими юйминь и получат всю накопившуюся в них ненависть, боль и обиду. Может, этого и недостаточно, чтобы отнять жизни людей, культивирующих бессмертие, но хватит, чтобы нанести значительный урон их духовным силам.

– Ты с самого начала это задумал?! – вознегодовал Мо Жань.

– А почему бы и нет? – Белый Камень притворился удивленным. – Думаешь, все такие же грубые и невежественные, как ты?

– …

Это по-настоящему бесило! Мо и без этого напоминания знал, что не умеет ходить окольными путями, вечно прет напролом, многого не знает и плохо умеет просчитывать ситуацию наперед. Однако сейчас, когда эта тварь так изящно унизила его перед Учителем, рука сама тянулась за Цзяньгуем, чтобы делом доказать, каким он может быть безрассудным и грубым.

– Образцовый наставник Чу, вы-то просто обязаны мыслить здраво. Согласитесь, даже если бы люди, находящиеся здесь, узнали правду, они не были бы благодарны вам, если бы это было сопряжено с нанесением ущерба их духовному развитию.

– Вы просто подслушали наш разговор. Я в самом деле не хочу сеять панику сейчас, – холодно ответил Чу Ваньнин.

– Сейчас? Ха-ха! Похоже, Учитель рассчитывает рассказать об этом позже. Но скоро любые ваши слова станут бесполезным мусором, – сказал улыбающийся ребенок, — Как только последний человек покинет это райское место, я уничтожу Персиковый Источник так же, как когда-то озеро Цзиньчэн. Мертвые не смогут говорить, а без доказательств вам никто не поверит.

– Выбрав подобный путь в жизни, вам хватает наглости называть Мо Жаня грубым и невежественным?

Но Белый Камень уже не обращал внимания на сарказм Чу Ваньнина. Под ногами маленькой юйминь родилось пламя, которое быстро разгоралось, медленно сжигая ее плоть и кости.

– Жду, когда вы снова поймаете меня, Образцовый наставник Чу, и мы сможем еще поболтать. Я уважаю вас, как благородного человека, но сегодня это мое последнее предупреждение для вас. Не нужно вмешиваться в это дело, иначе мы... в любом случае, мы еще увидимся…

Бах! Пламя с грохотом взметнулось вверх.

Когда