«Полегчало, — ответил он сам себе. — И вообще, с отцом как-то странно легко в последнее время. А почему мне было сложно раньше?»

На это ему никто не ответил, и он зашёл в кабинку подъемника и поехал вниз.

«И где мне поселить мою „подружку“? — думал он по дороге вниз. — В Западном Анклаве у нас только почтовые грифоны. Думаю, ей там будет позорно быть, но там есть кому о ней заботиться. В других никого нет, но Восточный ближе всего к моей усадьбе. А раз заботиться о ней всё равно мне, то я её поселю в Восточном, заодно обзову его „боевым“ и организую кормёжку».

Кабинка остановилась, но выходить Леон не спешил. Он устало оперся спиной о боковую стенку и закрыл глаза.

«Надо выходить, — убеждал он себя. — А то я так тут и усну. Нет, всё же Восточный Анклав я оставлю на потом. У меня нет сил его организовывать. Сейчас мы полетим в Западный, и я с ней договорюсь на четыре дня. За два я должен выспаться и ещё за два организовать ей новое место. Мне надо продержаться ещё час. Слышишь, Леон, час. Ты справишься».

Леон открыл глаза и отлип от стены. Он сделал шаг, постоял, унимая дрожь в плохо слушающихся ногах, и вышел из подъемника.

Грифона он пристроил за полчаса. Ещё полчаса у него ушло, чтобы медленно, но уверенно, с осанкой и достоинством сына графа, дотопать от Западного Анклава к своей усадьбе и распорядиться, чтобы ему напомнили про грифона через два дня, если он сам к тому времени не очухается. Больше ни на что сил у него не было, и он, дойдя до своей комнаты, завалился спать, лишь сняв сапоги.

Проснулся он утром следующего дня жутко голодным. Отъелся и пошёл дальше отсыпаться. Так продолжалось два дня: он только ел и спал. На утро третьего он понял, что всё же неплохо было бы помыться и переодеться в чистое, а то уже самому от себя было отвратительно.

«И где Несси раздобыла для меня военную форму графства Ронетт? — с интересом думал он, аккуратно складывая подаренные вещи в корзину для стирки. — Надо будет у неё спросить».

К полудню третьего дня он себя уже чувствовал достаточно выспавшимся, отъевшимся и посвежевшим, чтобы начать хоть о чём-то думать, и первым делом он подумал о грифоне.

Никаких полномочий у Леона на территории Крепости не было, ничего самостоятельно он организовать не мог, но всё же решил попытать счастья, обратившись к Кантеру — советнику отца. К его удивлению, Кантер взялся ему помочь без лишних слов и получения разрешения у отца. «Подружку» Леона они поселили в сто первом командирском гнезде, чему та была безумно рада, и приставили к ней личного кормчего. После чего Леон с ней полетал над Дионвестом и лугами вокруг города и договорился, что придёт к ней послезавтра.

Отца он пошёл разыскивать только под вечер и нашёл его в библиотеке с книгой о графстве Ронетт в руках.

— Присаживайся, — сказал граф Мэйнер и указал на кресло напротив него.

Книгу он закрыл и положил на невысокий столик между креслами, рядом со стопкой документов.

Леон молча сел и принялся ждать, с чего же отец решит начать беседу, а может, и допрос.

— Я прочитал привезённые тобой документы, — начал отец. — Если честно, предложение звучит слишком сомнительно, и мы от него скорее всего больше потеряем, чем выиграем. Ты его читал?

— Нет, — честно ответил Леон, а про себя подумал, что Вильгельм был прав в том, что отец вряд ли безоговорочно поверит в то, что там написано.

— В двух словах, некий Вильгельм Форестер предлагает мне помолвить тебя с графиней Ронеттой и заключить союз между графствами, а следом и помочь ему сместить нынешнего советника графини и заменить его на другого. Например, предложенного мною. Но что-то мне подсказывает, что мистер Форестер сам метит в советники, и я бы все же хотел услышать от тебя, что там произошло и что ты думаешь по этому поводу.

«На этом месте я должен был возмутиться на счёт помолвки, — мысленно усмехнулся Леон. — Но извини, Вильгельм, я тебе теперь верю ещё меньше, чем до этого. Да и как я могу играть в детские игры перед отцом, который меня впервые в жизни спросил о том, что я думаю?»

— С твоего позволения, — ответил Леон. — Я начну издалека. Иначе я не смогу объяснить, как я влип во всё это.

Отец кивнул, и Леон продолжил.

— Когда я сбежал от тебя в герданской пещере, то оказался в компании нанятого тобой исследователя Эрика и его двух друзей: Кирана Регнара, нынешнего главнокомандующего графа Неррона, и Марка Эренского, мага. Из-за того, что там произошло, мы чуть все не погибли, но Марк нас вывел ценой своего полного магического истощения. Он был при смерти, и в мои обязанности входило сделать так, чтобы ему откачали магию. Средств у меня на это не было, ведь я не собирался к тебе возвращаться, и я взял денег в долг у графини Ронетты. Марк выжил, и я пошёл отдавать долг. Оплату она попросила довольно странную — покатать её на грифоне. Я ещё тогда удивился, почему она не может просто приказать своим людям её покатать, но она сказала, что советник Дэмис ей в жизни не разрешит. Тогда я решил, что это просто капризы, но делать было нечего — пошёл искать способ, как научиться летать на грифонах самому. Но вскоре я уехал к тебе, а дальше… В общем, научился, вернулся, и что я вижу? Меня не пускают к ней в усадьбу, а по городу ходят слухи, что её выкрали во второй раз, и никто иной, как её охранник. Я вышел на мага, который охранял графиню во время похищения, а через него со мной связался и сам похититель, и мистер Форестер, а графиня оказалась при них в Башне Тренировок Гильдии Магов. Это факты. Остальные факты должны были быть в том конверте, что я принёс, но если надо что-то уточнить, спрашивай или перехожу к моим домыслам.

— Давай домыслы, — ответил отец.

— Поведение Ванессы очень изменилось с тех пор, как я её видел полгода назад, и я уверен, что её выкрадали и били. С её