Евгений Лукин
Божьи твари
Зá город начал рыбак собираться.
Удочку взял, чтобы рыбу ловить.
Эдуард Успенский
Выпросив у старого колдуна Ефрема Нехорошева отгул, а вернее, просто поставив учителя перед фактом, Глеб Портнягин сел в тряскую разболтанную маршрутку и уже через полчаса оказался на лоне природы. Там он заглянул к давнему своему клиенту, дачнику Егорке Надточию, забрал из бендежки снасти, копнул червей.
Так он поступал всегда, стоило почувствовать отвращение к волшебству, чародейству и прочей порядком осточертевшей рутине. Клёв в тот день был хуже некуда, но молодого подколдовка это нисколько не опечалило: главное ведь — не улов, главное — отдохновение.
Отдохновения, однако, не случилось. Слух о том, что в гости к Надточию опять нагрянул его другалёк Глеб Портнягин, мигом облетел дачный посёлок, и вскоре на соседний бугор присел первый проситель — невзрачный селянин преклонного возраста. Начал издалека, причём говорок у него был забавный — туземные словечки так и сыпались: по-над кургашиком, свет-электричество, козов, малышов, лошадя ковал, учился на движок…
Могло показаться даже, что незваный собеседник вознамерился пересказать Глебу всю свою жизнь. Но того не проведёшь: хмурился Глеб, ждал, когда дело дойдёт до просьбы.
— Бурёнок бил — страсть! — излагал тем временем морщинистый абориген.
Какой-нибудь горожанин наверняка бы вообразил, будто повстречался с бывшим работником мясокомбината. Однако бурёнками в здешних краях именовали скважины. А самого бурильщика — водяным.
— И фильтры сам ладил? — наживляя свежего червяка, поддержал беседу Портнягин.
— Да чо там фильтры! — отмахнулся умелец. — Набрал у жены старых чулоков капроновых, сжамкал в комок, забил в обсадную трубу до донышка — вот те и фильтр. И никогда промашки не было. Ни-ког-да…
— А теперь, стало быть, промашка?
Пригорюнился абориген.
— Впервой такое! — уныло признался он. — Чтоб я — да с местом промахнул? Тут, главно дело, на траву смотри — что за трава растёт. Ну и смекай: есть там вода, нету воды… А я ж ещё и лозоходец!
— Лозоходец, говоришь? — Портнягин вздохнул, поднялся с бугорка и принялся сматывать удочку. Всё равно ведь не отвяжется. — Ладно… Пойдём покажешь, где там у тебя промашка вышла.
* * *
А вышла она через пару участков от владений Егорки Надточия. Действительно: три круглые дырки, три земляных террикончика, тренога, брошеные как попало буровые принадлежности. На траве два куска сталистой проволоки, выровненных и согнутых под прямым углом.
И сердитая хозяйка в отдалении.
— Подержи, — велел Глеб, передавая снасти и ведёрко из рук в руки. Подобрал с травы оба нехитрых проволочных устройства, осмотрел. — Значит, ими ты и пользовался?
— Ну да! — в отчаянии вскричал незадачливый лозоходец. — Может, погнулось чо не так?
Да нет, оба уголка вроде бы идеально прямые.
Портнягин повернулся к водяному спиной, нашептал на железо.
— Сейчас прикинем, — обнадёжил он.
И двинулся по участку, держа изделия на манер револьверов, словно ковбой, собравшийся палить с обеих рук.
— Тут, — определил он наконец.
— Да ты чо? — ужаснулся клиент (теперь уже клиент). — Это ж беседку ломать! А ну как воды не станется? Меня ж хозяйка убьёт!
— Не убьёт, — веско обронил подколдовок. — Сказано тут — значит тут.
Умелец посопел, вспомнил, что сам-то он — лозоход-любитель, а перед ним-то — профессионал.
— Чо стóить будет? — угрюмо осведомился он.
— Да всё равно, — равнодушно сказал Портнягин.
Водяной полез в карман, извлёк пару испачканных солидолом купюр, уставился на них, заморгал.
— Было ж больше… — ошарашенно пробормотал он. Полез в другой карман, в третий. Потом принялся озираться — не обронил ли.
— Хватит и этого, — остановил его Портнягин. — Совсем бы ничего не взял, отец, но колдовство, знаешь, штука такая: хоть копейку, а заплати. А иначе не сработает.
— Нет, но были же…
— Беречь надо капиталы, — не удержавшись, съехидничал Глеб. Забрал гонорар, поднял с травы снасти. Обернулся и обнаружил, что на участке их уже не двое, а трое. Откуда-то взялся толстячок в неотутюженном костюме, сандалиях и соломенной шляпе.
— Здравствуйте, — вежливо приветствовал он. — Я — председатель садового товарищества Корявов. Олеарий Петрович Корявов. А вы — тот самый Портнягин?
Глеб чуть не заругался.
* * *
В том-то весь и ужас, что отказать просителю — крайне дурная примета, во всяком случае для колдуна. Поэтому хочешь не хочешь, а изволь хотя бы выслушать, чего им от тебя надобно.
Оставив водяного бить бурёнку на месте разрушаемой беседки, Портнягин с Корявовым покинули посёлок и зашагали по грунтовке вдоль неглубокой траншеи, по дну которой тянулась пластиковая труба смоляной черноты.
— Вот, Глеб Кондратьевич, — сетовал председатель садового товарищества. — Раньше поливали из озера, а теперь нам это дело запретили. Приехали экологи, акт составили. Скинулись мы на трубопровод до речки… Проложили первые двести метров. А дальше какая-то, простите, чертовщина. Да сами сейчас увидите…
Траншея кончилась. Кончилась и труба. На левой обочине лежали отдельные её секции.
— И какого рода чертовщина?
— То экскаватор сломается, то экскаваторщик запьёт…
— А вручную лопатами не пробовали?
— Пробовали. Лопатами, ломами… Та же история!
— Может, просто рабочие сачкуют?
— Вот и я им так же сказал! Обиделись. Иди, говорят, и сам попробуй, если ты такой умный.
— И что?
— Взял я кирку, тюкнул разок — черенок пополам. Вот, говорят. Сказано ж было тебе: нечистая сила!
Обломок черенка валялся неподалёку.
Нечистая, говорите, сила? Проволочных уголков в руках Портнягина теперь, естественно, не имелось, однако и без них подколдовок чуял, что местечко-то и впрямь порченое. Причём не абы как, не по-деревенски — явно специалист работал. Не иначе из города кого-нибудь вызывали. Хотя мастеру подобного уровня можно и не приезжать — на расстоянии зачарует.
С помощью духовного зрения Глеб прикинул размеры поражённой зоны. Метров двадцать грунтовки. На правой обочине — чахлый куст боярышника, на левой — муравейник. И чего ради, позвольте спросить, стоило на всё на это накладывать охранное заклятие? Видимо, кого-то достали сами земляные работы. Месть председателю? Вполне возможно…
— А в обход трубопровод проложить?
— Это надо изменения вносить… в проект…
— А кто его заказывал?
— Проект? Я и заказывал…
— Враги у вас есть?
От неожиданности Олеарий Петрович даже взгоготнул. Чтобы у председателя садового товарищества — да не было врагов?!
— До чёртовой матери и больше! — заверил он.
— А самые злющие?
Задумался Корявов.
— Ну вот… сёстры Гадюкины.
— Это что ж у них, фамилия такая?
— Да нет… Фамилии у них разные. А Гадюкиными их в посёлке кличут.
— За что ж их так?
— В-ведьмы! — выдохнул
