Отец встретил их прямо там, у выхода, бледный, точно полотно. Не говоря ни слова, он заключил Джулиану в объятия и держал так долго-долго, словно боялся, что она снова исчезнет. А позже, в тишине его кабинета, при свете одного лишь камина, он наконец-то поведал ей правду. Всю правду.

Он рассказал о Селине — её настоящей матери. О её невероятной силе, её храбрости и её жертве.

— Селина оказалась в Сноусмиде совершенно случайно, но если бы не она, города бы уже не существовало, — голос губернатора был тихим и прерывающимся. — Она не смогла пройти мимо нашей беды, несмотря на то, что полностью раскрывала свою истинную сущность. Она была удивительной, Джулиана. И ты… ты вся в неё. И внешне, и своим упрямством, и своим добрым, понимающим сердцем.

Он говорил о своём обещании, данном Селине, о страхе, который заставил его построить вокруг дочери целую крепость из лжи, лишь бы уберечь её. И Джулиана, слушая его, плача и обнимая, поняла главное: Фредерик Фэрфакс всегда был и останется её настоящим отцом.

А спустя несколько дней произошло ещё одно важное событие. Пользуясь своим положением и особыми полномочиями, губернатор Фэрфакс, который, как выяснилось, уже всё знал, в узком семейном кругу соединил их с Элиасом узами брака, чтобы в Пионтон они отправились как законные муж и жена. Церемония была тихой, но от этого не менее значимой.

Джулиана, в красивом нежно-розовом платье, подобранном для неё по такому случаю Вероникой, на мгновение замялась, и в её глазах мелькнула тень сомнения.

— А твои родители?.. Они ведь могут не одобрить… такой скорый брак. Или… меня. Вдруг я им не понравлюсь?

Элиас, в глазах которого читалась твёрдая решимость, лишь улыбнулся. Неуверенность Джулианы, так несвойственная ей, забавляли его.

— Поверь, моя мать будет в восторге, что я, наконец, остановил свой выбор на такой милой и очаровательной девушке, как ты, Джулиана. Отец… он уважает силу духа, а её в тебе невероятно много. А уж моя сестра, — он рассмеялся, — она тебя просто обожает, даже ещё не познакомившись. Ты ей уже понравилась, заочно, по моим рассказам, и при встрече обязательно понравишься ещё больше. Ты ведь такая очаровательная, смелая и непосредственная. Разве ты можешь хоть кому-то не понравиться?!

В тот день его слова подействовали на неё лучше любого успокоительного. А сейчас… сейчас Джулиана не могла остановить душащие её рыдания.

— Ну ты чего, дочка?! — удивился отец. — Не хочешь ехать?

— Что ты, пап! — хлюпнув, отозвалась Джулиана. — Просто… Просто я никогда не покидала Сноусмид, и вас ни разу в жизни не покидала…

И это была чистейшая правда. Она ни разу не разлучалась с отцом и Вероникой, всегда находя в них поддержку. А ещё Люси и Габриэль, которые были её добрыми друзьями с самого детства. Она любила их всех и не представляла, как теперь жить, не видя их лиц каждый день.

Она снова громко разрыдалась, некрасиво искривив губы. Несколько прохожих с любопытством посмотрели в их сторону.

Губернатор немного нервно рассмеялся и заключил дочь в объятия.

— Ну-ну, — успокаивал он её, поглаживая по спине. — Будет тебе!

— Джулс, — хохотнула Вероника, подходя ближе. — Ты ведь всегда сможешь приехать к нам погостить на недельку-другую.

— Как только она заскучает, я непременно привезу Джулиану в Сноусмид, — пообещал Элиас, стоило ей высвободиться из объятий отца и снова вложить свою ладонь в его руку.

Джулиана кивнула и, хлюпнув носом, улыбнулась.

— Джулс, обязательно попробуй пироги в кафе «У миссис Литлрэббит»! — донёсся до неё голос Люси, незаметно утёршей слёзу в уголке глаза. — Говорят, они там волшебные!

— Приедешь ко мне погостить, и мы вместе с тобой сходим туда, — сказала Джулиана.

— В таком случае, обязательно приеду, — согласилась Люси, рассмеявшись.

Все остальные дружно подхватили её смех.

Поезд между тем издал протяжный, могущественный гудок, возвещавший о скором отправлении. Последние, крепкие объятия, быстрые поцелуи в щёки, скупые мужские похлопывания по плечу, после которых Элиас мягко, но настойчиво взял Джулиану за локоть.

— Пора, Джулиана.

Они поднялись по ступенькам в свой вагон, помахав в последний раз рукой провожающим на перроне. Войдя в купе, они устроились на мягких сиденьях друг напротив друга. Клетку с Бенджамином Джулиана определила рядом с собой. Стекло окон было прохладным, но яркое зимнее солнце заливало помещение золотистым светом.

С глухим стуком и шипением пара поезд плавно тронулся с места. Сноусмид с его остроконечными крышами, заснеженными улицами и величественной Голубой елью начал медленно уплывать за окно, уменьшаясь, превращаясь в игрушечный городок, а затем и вовсе в размытое пятно на белом полотне полей.

Отец, Вероника, Люси и Габриэль ещё некоторое время шли за удаляющимся поездом, махая Джулиане рукой, но вскоре, когда поезд набрал скорость, они отстали, оставаясь на перроне.

Джулиана смотрела в окно, пока последние здания не скрылись из виду, потом перевела взгляд на Элиаса. Он наблюдал за ней, его стальные глаза были спокойны и внимательны. Он протянул руку через столик, и она вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев тепло и надёжно.

— Знаешь, — стягивая с головы шапку, сказала Джулиана, — когда я говорила, что хочу поступить в Пионтонскую академию дознания, я вовсе не шутила.

Элиас рассмеялся, погладив её пальцы.

— Я и не сомневался. Какие уж тут могут быть шутки? И, должен сказать, я не только не возражаю, но и уверен, что в академии почтут за честь заполучить такую… неординарную студентку.

Джулиана важно подняла подбородок, распрямила плечи, и по её лицу расплылась торжествующая улыбка, словно не она несколько минут назад, как маленькая, рыдала на перроне.

— Ну, ещё бы! Я как-никак предводительница «Добрых духов городка»! Было бы странно, если бы я отказалась от карьеры, к которой, как выяснилось, у меня настоящий талант!

Элиас хохотнул, но быстро замаскировал смех кашлем. Он откинулся на спинку сиденья, бросив взгляд на мирно посапывающего Бенджамина.

— А знаешь, о чём думаю я?

— И о чём же? — спросила Джулиана, подавшись немного вперёд и явно ожидая услышать от него похвалы в свой адрес.

— Я искренне надеюсь, что после твоего поступления наш уважаемый профессор Вайс сумеет сохранить рассудок. И что академия