Матвей, прислушивавшийся к нашей перепалке, немного поколебался и взбунтовался — набрал деда, сообщил, что находится у меня, дал понять, что вернется в поместье не раньше полуночи, проигнорировал наезд, вырубил комм и ухмыльнулся:

— Он разозлился. Значит, отомстит… ускорив реализацию своих планов!

Поржали, обсудили еще два способа усилить гнев Игоря Аркадьевича и сообразили, что девчата прилетят с работы и голодными. Поэтому Завадская умчалась к терминалу ЦСД заказывать всякие вкусности. Ну, а я влез в Сеть с коммуникатора, нашел магазин, торгующий цветами, выбрал пять роскошных букетов и… показал другу итоговую сумму, появившуюся после оформления срочной доставки в мою квартиру.

Намек был понят влет — Власьев благодарно пожал мне руку, перевел ровно половину суммы и предложил позабавиться, подарив нашим героиням еще и очень большие шоколадки.

Как ни странно, нашли. Полуторакилограммовые. Потом наткнулись взглядом на всплывшую контекстную рекламу и приобрели сотню надувных шариков, четыре баллончика со сжатым гелием, метров двести разноцветных шелковых лент, два кластера мини-дронов, «умеющих» создавать красивую световую иллюминацию и тому подобную праздничную дребедень.

А после того, как оплатили доставку и этих покупок, я заметил еще одну всплывшую рекламу, поймал за хвост чертовски интересную мысль и задал Матвею вопрос на засыпку:

— Девчата по субботам работают?

— Обычно — нет. Но в эти выходные могут кого-нибудь подменить. Чтобы получить убедительнейшие основания не появляться дома. А что?

— Хочу слетать поближе к экватору. Оккупировать какой-нибудь дикий пляж хотя бы на несколько часов, позагорать и поплавать в океане…

Глава 4

17 января 2470 по ЕГК.

…Шестиместный лимузин «Посвист», арендованный мною в прокатном бюро Черепановых, возник в створе летного ангара «Иглы» в три пятьдесят девять, порядка пятидесяти секунд «полз» к конечной точке маршрута и замер перед нами ровно в четыре ноль-ноль. К этому времени Матвея и девчат уже плющило от предвкушения, поэтому он поднял с пола два из четырех баулов чуть ли не раньше, чем бортовой искин флаера открыл грузовой отсек, а дамы с гиканьем метнулись к медленно поднимавшимся «ласточкиным крыльям» боковых дверей. В салон утрамбовались за считанные мгновения — Оля, Маша и Настя втиснулись на задний диван, рассчитанный на двух взрослых или трех детей, Рита оккупировала левое кресло второго ряда, а Марина — правое первого.

Я помог Матвею с погрузкой нашего добра и пропустил вперед, а потом просочился к месту пилота, «убедил» искин в том, что потяну управление этой машиной, залил в систему пакет настроек всего и вся под меня-любимого, взял власть в свои руки, плавно развернул лимузин на месте, вывел на оперативный простор и с намеком шевельнул правой рукой.

Марина, назначившая себя штурманом после того, как наши «медички» договорились с начальством о переносе их дежурств с пятницы и субботы на следующие выходные, быстренько отправила на бортовой навигатор готовый маршрут, и искин, включившийся в работу, подсветил зеленым нужный пучок воздушных трасс. Вот я к нему и взмыл. Потом плавно, но быстро поднялся на безлимитку, разогнал тяжелую, но мощную машину до тысячи ста километров в час и врубил автопилот.

Тут-то Власьева и прорвало:

— Ну все, теперь я точно заслужил жесточайшее наказание — перевод в НВАС!

— Ну да… — весело поддержала его Верещагина. — Ты посмел отключить коммуникатор, не вернулся в поместье и пропал… вернее, пропадешь на сутки с лишним!

— И найти тебя будет проблематично: флаеры Тора, Марины и Риты из «Иглы» не вылетали, а СБ этого ЖК не делится информацией о своих жильцах и пресечет любую попытку силой вломиться в квартиры Йенсена и Завадской! — закончила Миронова и притворно вздохнула: — Ну, и как тут не наказать взбунтовавшегося мальчишку?

— Мне тоже влетит по первое число… — злобно усмехнулась Маша. — По последним «разведданным», сегодня вечером в наше поместье собирается нагрянуть родня Антошки Завалишина. Сватать меня за свою кровиночку. А я не вернусь из госпиталя и, тем самым, не позволю оценить свои стати главным экспертам Белогорья по девичьим прелестям!

Тут Оля помрачнела и здорово напрягла меня. Ибо все остальные были потомственными аристократами, знали, о ком идет речь, и поняли, чем грозит это сватовство, еще до ее комментария:

— Отвратительная новость, однако: Завалишины — род не из последних, а в представлениях твоих родичей Антошка — Жених Мечты. Впрочем, мои бы тоже прогнулись, не задумываясь, будь этот самовлюбленный дурачок без ума не от натуральных блондинок, а от рыжых…

— Вот и я боюсь, что сегодня меня продадут… — призналась Костина и… сорвалась с нарезки: — Матвей, выведи, пожалуйста, на вашего юриста и меня: я тоже хочу эмансипироваться и выйти из рода. По возможности, уже в этот понедельник. А контракт с ВКС подпишу сама. Благо, алгоритм уже проверен в деле…

Власьев коротко кивнул, пообещал связаться с юристом в девять утра и снова замолчал. Зато заговорила Кара. На командно-штабном:

— Как решишь все вопросы, тоже переселишься ко мне. Даже не пытаясь сопротивляться. Кстати, что у тебя с деньгами?

Маша попробовала потрепыхаться — заявила, что «на всякий случай» открыла личный счет, перевела на него все накопления и сможет оплачивать съемную квартиру, но понимания не нашла:

— В съемную квартиру может вломиться кто угодно. А в наш ЖК — нет. Поэтому переселение ко мне — действие из списка жизненно необходимых.

Костина заколебалась, и я помог ей принять правильное решение:

— Маш, Марина права: если твои пообещают тебя Завалишиным, то будут вынуждены сделать все возможное и невозможное, чтобы вернуть тебя в род и сдержать слово. А мы уважаем и тебя, и твои решения, поэтому, считай, что уже помогли. И еще: ты нас не стеснишь. Никаким боком. Так что выброси из головы все сомнения, делай то, что считаешь должным, и опирайся в том числе и на нас. Само собой, если считаешь друзьями, а не шапочными знакомыми.

— Спасибо… — благодарно выдохнула она, потом, видимо, вспомнила, что мы летим отдыхать, и попробовала разрядить обстановку немудреной шуткой: — Кстати, боюсь, что завидовать тебе вот-вот начнут вчетверо сильнее…

Миронова расхохоталась еще до того, как Костина закончила эту мысль, а Ахматова, явно сидевшая на той же волне, весело объяснила, о чем речь:

— Тор, ты соблазняешь одну