Телохранитель эльфа остановился в паре метров от меня. Его немолодое лицо, несмотря на иную расу, по мимике очень походило на человеческое. Сейчас оно выражало смесь холодного безразличия и презрения. Он будто пришёл разобраться с маленьким, но назойливым насекомым.

— Где он? — выплюнул ксенос.

Казалось, он даже экономил слова из-за пренебрежения. Однако хватило и двух слов, чтобы понять, о чём речь. Впрочем, я так же влез в этот лимит.

— Остался там, — ответил я.

Похоже, моя наглость даже удивила оппонента. Он посмотрел на меня, будто на насекомое, которое вдруг исполнило симфонию Бетховена.

— Я тороплюсь, — произнёс он. — Говори и облегчи свою судьбу, иначе…

Договаривать он не стал, но и так было понятно, что подразумевается.

— В прошлый раз ты тоже был очень самоуверен, — произнёс я. — Но, кажется, у меня нашлось, чем тебя удивить.

Я ещё не договорил, но уже увидел тень эмоций на лице ксеноса. Видимо, ментальный яд, которым я поразил его, оставил неизгладимое впечатление. Возможно, именно это было главной причиной, почему со мной вообще разговаривали. Ксенос испытал на себе жуткую атаку и не хотел попасться под неё ещё раз.

— Ты слишком самоуверен для дикаря, — спокойно произнёс телохранитель. — Второй раз у тебя этот трюк не выйдет.

«А ведь он не спешит ударить, — заметил я. — Хотя давно мог бы».

Под внешним пренебрежением скрывалось куда более плотное внимание, чем мне показалось изначально. Я ощутил на себе сканирующий конструкт.

Чтобы рассеять его, мне не пришлось даже обращаться к Пожиранию. Я ощутил, как созданное ядро само поглотило чужое воздействие, не давая противнику получить хоть какую-то информацию.

Это явно сбило врага с толку. Больше терять время было нельзя, и я сделал свой ход.

— Я отдам артефакт, что помог мне защититься от тебя, — произнёс я. — А ты за это отпустишь меня.

Брошенные наугад слова дали полезный эффект. Я заметил заинтересованность в глазах телохранителя. Над моим предложением думали.

Враг опасался меня и явно был не против получить ментальный яд. Немного, но уже что-то, от чего можно было танцевать. Оставалось только идти дальше.

— Вот, — я потянулся к сумке. — Я отдам тебе.

Увидев, как я засунул руку в сумку, враг напрягся, но выражение интереса на его лице усилилось. Мои догадки были подтверждены.

— Взамен ты отпустишь меня, — повторил я и позволил себе небольшую наглость: — И расскажешь, кто напал на Сентель.

Я ещё не договорил, но тут же понял, что где-то ошибся. Лицо телохранителя исказилось в презрении.

— Глупый дикарь, — пренебрежительно произнёс он. — Ты ничего не знаешь…

Ситуацию нужно было исправлять. Я достал из рюкзака искомое и слегка разжал пальцы — так, чтобы на мгновение он увидел чёрную хмарь ментального яда, укрытого в ёмкости.

Телохранитель тут же замолчал.

— Я очень наивный парень, — произнёс я. — Так кто напал на Сентель?

На краю зрения уже мигал красный кружочек, означая, что всё увиденное и услышанное мной записывается. В будущем эти материалы могли пригодиться.

— Если ты не знаешь таких вещей, значит, они тебе не принесут никакой пользы, — бросил телохранитель. — Впрочем, если уж ты так любопытен…

Его взгляд жадно скользнул по ампуле с ментальным ядом. Похоже, мою ставку приняли серьёзно.

— Сентель оказался под властью глупого дурака, что взвалил на себя лишнее, — произнёс он. — Поэтому его мир оказался выбран на прокорм.

Последняя фраза тут же вызвала у меня ряд ассоциаций. Мозги заработали на максимум, анализируя услышанное.

— Неужели недостаточно бросать на прокорм Пути миры-новички из новопринятых? — спросил я и тут же догадался: — Или этих жалких крох недостаточно для такой масштабной сущности?

— Путь — это как жестокая, вечно голодная мать, — произнёс телохранитель. — И если дети не находят ей еду, то сами становятся ее пищей.

В этот момент до меня начало доходить.

— Но где брать еду, чтобы мать не ела своих детей? — спросил я. — Нападать на миры вне Пути? Как понимаю, делать это намного сложнее, чем бить в спину своих, так?

— Много ты знаешь, сопляк, — рыкнул враг.

На краю зрения замерцал Светляк. Смотреть, что там, было некогда, но я и без того знал, что это сообщение касается моего главного задания.

Вот так неожиданно для себя я продвинулся в расследовании. Как это обычно бывает, открывшаяся правда не таила в себе ничего сакрального, но была какой-то уж больно будничной. А оттого в неё верилось ещё легче.

Путь был невероятных масштабов системой, что взращивал миры и адептов — существ невероятной силы. Зачем он это делал? Да, очевидно же — чтоб обеспечить свою жизнеспособность, а в идеале и дальнейшее развитие.

Судя по ответу, энергетическая ценность миров здорово разнилась, а значит, Путь нуждался в высокоразвитых, мощных мирах. Видимо, миры ядра решили, что куда проще подставлять своих, чем воевать с такими. И это было логично.

Система рейтинговых игр между мирами Пути была создана, видимо, для саморегуляции, чтобы взращивать адептов, настраивать иерархию миров и отсеивать слабаков путём их пожирания. Последняя функция явно не должна была использоваться как основной источник питания Пути, но именно в таковую её и превратили.

Таковы были мои идеи, что сейчас наконец сложились в более или менее явную картину. Правда оставалось еще кое-что.

— Но масштаб происходящего невозможно утаить, — произнёс я. — Почему никто не знает?

— Кто сказал, что не знает? — фыркнул телохранитель.

Я осознал, почему телохранитель особо не секретничал. То, что я узнал, было на самом деле не каким-то сокровенным знанием. Очевидно, происходящее понимали многие. И молчаливо потворствовали.

Иными словами, моё расследование было фикцией. Все и так всё знали.

«Но какого тогда хрена? — я в негодовании обратился к алгоритмам „всеведущего Пути“. — Неужели вы и сами не смогли считать это?»

— Ты быстро схватываешь, дикарь, — произнёс телохранитель. — Но хватит познавательных лекций. Отдавай артефакт и вали.

— У меня последний вопрос, — произнёс я. — Блокада — это эффект, противоположный созданию сопряжения между мирами?

Неожиданная смена темы вызвала недоумение.

— Чего? — спросил тот и, после раздумий, добавил. — Да…

— Что ж, — кивнул я. — Тогда мы закончили.

Я нарочито спокойно потянулся к рюкзаку и достал оттуда артефакт, похожий на слегка изогнутый рог. Обычно он был прозрачным, но сейчас в нём сверкала энергия, переливающаяся ярко алым и изумрудно зеленым.

С таким же уверенным видом я бросил его под ноги, после чего выхватил костяной клинок и одним ударом разбил. Тут же собранная в нём искажающая энергия вырвалась во все стороны снопами разноцветного сияния.

— Что это? — начал было