— Как воин, сражаясь до последнего, — так же тихо ответил я. — В последний миг она избавилась от контроля над собой, но было слишком поздно — её связь с кристаллами убила её.

Савелий Ярошинский закрыл глаза. Он дышал ровно и размеренно — так, как и положено профессионалу, не позволяющему эмоциям взять верх.

— Ваши доспехи готовы, — сказал он через минуту, открывая глаза. Я ничуть не удивился резкой смене темы — иногда только работа может отвлечь от неприятных мыслей. — Идёмте.

Он повернулся и нажал сложную комбинацию на, казалось бы, гладкой стене. Панель отъехала в сторону вместе с частью стены, и я увидел небольшую комнату, в которой кроме манекена с доспехами ничего не было.

Дождавшись кивка Ярошинского, я шагнул в помещение и присмотрелся к доспехам. Они были изготовлены из сегментов чёрного матового сплава, чем-то похожего на защитные пластины Тарана.

— Этот материал передавался в нашем роду от отца к сыну, — голос Ярошинского приобрёл привычные профессиональные нотки. — Отец говорил, что это шкура гроксов, но я лично в этом сомневаюсь. Мой прадед был в составе группы зачистки после неудачного закрытия первых очагов, но ни тогда, ни сейчас нет ни единого доказательства того, что гроксов вообще можно убить.

Я хмыкнул и покачал головой. Ну надо же, как я угадал. А что касается доказательств — откуда же им взяться, если все участники сражений с гроксами растащили трофеи и спрятали их в своих сокровищницах?

— Стыки и подложка изготовлены из шкуры шипострелов и устойчивы даже к расплавленной магме, а внутренний слой из синтетического материала, — продолжил Ярошинский. — Он гасит кинетические удары и распределяет магическую нагрузку. Эти доспехи выдержали бы даже пламя Ирины.

— Ничего более потрясающего я не видел, — честно сказал я. Эти доспехи оказались даже лучше той брони, что была у меня в прошлом мире. — Вы превзошли все мои ожидания.

— Вы идёте на войну с теми, кто убил мою дочь, — голос Ярошинского дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — С теми, кто превратил её в оружие, и хотел заполучить мои наработки через моих же сыновей. Меньшее, что я мог сделать, — это выполнить ваш заказ так, чтобы они об этом пожалели, — он шагнул ближе и посмотрел мне в глаза. — Я не воин, моё место — за чертёжной доской, плавильным тиглем и артефактными инструментами. Но я могу создать оружие и броню и сам выбрать, в чьи руки их передать.

— У Бартенева много союзников, — сказал я ему. — Они могут прийти за вами.

— Пусть попробуют, — губы артефактора растянулись в холодной улыбке. — Это убежище — лишь один из слоёв. Я строил его несколько лет по подобию теневых слоёв, даже мои сыновья не смогут пройти сюда.

— Вы предлагаете союз, — понял я. Ничем иным оправдать такое доверие ко мне — фактически убийце его дочери, я не мог.

— Не только союз, — он оглядел мои доспехи и прищурился. — Я предлагаю вам весь мой арсенал вместе с производствами и базой. Раз уж вы смогли проникнуть в мой офис незамеченным, то и сюда прийти сможете в любой момент. Взамен я прошу у вас только одно — убейте всех, кто виновен в смерти моей дочери.

Я протянул ему руку. Савелий Ярошинский тут же пожал её, после чего деловито снял доспехи с манекена и свернул в компактный тюк. Попрощавшись с ним, я переместился на изнанку и забрался на Тарана.

— Идём домой, — приказал я, и мой питомец тут же сорвался с места.

* * *

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов сидел в своём кресле — точной копии трона из тронного зала. Он смотрел на самых доверенных людей и понимал, что больше не может верить никому из них. Страх предательства перекрывал ещё больший страх — потерять не только трон, но и жизнь, и продолжение своего рода.

— Объясните мне, как мог погибнуть Кольцов? — спросил он, дрожа от ярости. — В самой защищённой тюрьме! В моей Тайной Канцелярии! Лутковский!

— Очевидно, что в структуре Канцелярии появились шпионы и диверсанты, — сказал канцлер, выпрямившись всем телом. — Недавно я провёл проверку, но не смог их обнаружить.

— И что, даже сам Одинцов не смог найти предателей? — император не кричал, но его голос давил на присутствующих так, словно каждое слово весило целую тонну. — Что это за глава крыла разведки, если у него под носом творится не пойми что?

— Мною было выявлено больше двух десятков агентов, но все они умерли ещё до допроса, — хмуро отчитался Одинцов.

— Ну хотя бы того, кто за всем этим стоит, вы нашли? — прошипел его величество сквозь зубы. — Хоть что-то у вас есть?

Главы двух ведомств посмотрели на Демида Бартенева и поджали губы. Михаил Алексеевич заметил их взгляды и повернулся к троюродному брату.

— Демид! Почему все твои люди спешно покидают столицу? — он пригвоздил родственника взглядом, но тот лишь пожал плечами.

— Я не могу заставить людей бросить свои дела рядом со стеной, — ровным голосом сказал он. — У всех контракты и поставки, а после исчезновения московского очага многим хочется гарантий. К тому же мы получили известие, что эльзасский аномальный очаг тоже исчез. Никаких предпосылок не было — ни взрывов, ни пламени, вообще ничего. Он просто затух сам по себе. Люди боятся потерять деньги, это логично.

— Ещё скажи, что и сам собираешься перебраться в Сибирь? — недоверчиво хмыкнул император. Он знал привычки Демида, как и его страсть к роскоши, и ни за что не поверил бы, что тот всё бросит и уедет из столицы.

— Вы проницательны, ваше императорское величество, — Бартенев склонил голову. — После нападения на мой столичный особняк я перестал чувствовать себя в безопасности здесь, да и контрактов, связанных с ресурсами очагов, у меня не меньше, чем у других аристократов.

— Вот как? — его величество прищурился и вдруг заметил, как напряглись Лутковский и Одинцов. Им явно не понравились слова Демида, и это очень сильно заинтересовало Михаила Алексеевича. — И когда