Жила тихо выдохнул, качая головой.

— Прикрываясь полями фортов, моя эскадра подойдёт к вам на ближнюю дистанцию. И там мои так называемые гражданские суда окажутся на поверку не простыми транспортами, а десантными кораблями. На каждом — от ста до двухсот штурмовиков в ратниках. Я облегчу задач вашим операторам: общая численность моих штурмовых подразделений — восемнадцать с половиной тысяч человек. Прикрываясь полями фортов, я направлю их одновременно на ваши корабли. У ваших славных янычар не будет сил выдержать абордажи со всех направлений сразу. Это арифметика, адмирал-паша. Не угроза… Хотя — нет… Угроза!

В эфире наступила тишина.

— Чтобы не оставлять никакого сомнения, я покажу моих солдат.

Изображение моргнуло, разделилось на несколько десятков окон. В каждом — внутренние палубы десантных кораблей, ряды штурмовиков в «Ратниках» в полной выкладке. Не парад: просто будни перед штурмом, какие я видел сотни раз — оружие у ноги, шлемы поднятые, лица серые от усталости, но собранные. Двое в правом верхнем окне передавали друг другу флягу, не глядя; кто-то в левом нижнем поправлял ремень шлема товарища. Я мысленно прикинул плотность строя, длину палубы, число рядов — и понял, что мальчик не блефовал.

Жила расплылся в широкой улыбке:

— Господи помилуй бедолаг османов! Откуда император их всех понабрал?

— Штурмовики из планетарной обороны Суража-4 и «морпехи» Балтийского космофлота, — ответил я.

Я разделял оптимистический возглас своего старпома — и понимал Рейса, который, наверное, в эту секунду на «Барбаросе» подумал то же самое в уже своих терминах. У противника во флоте Южных Сил по моим прикидкам после всех событий оставалось тысяч пять янычар. Минимум треть из которых готовились сейчас зачисть наших полуразрушенные и полупустые дредноуты. Соотношение было явно не пользу османов.

Изображение свернулось обратно к одному кадру.

— Адмирал-паша. У вас десять минут на консультацию с командирами Шестой и Восьмой дивизий. По истечении этого срока я ожидаю отказа от абордажной операции и отвода кораблей на дистанцию не менее ста тысяч километров от сектора. Время пошло.

Канал замер, не отключаясь…

На «Барбаросе Хайреддине» Керем Рейс отжал клавишу гарнитуры с такой силой, что слышно было, как коротко хрустнул пластик. Кадр с «Елизаветы» свернулся; вместо него возник другой, поделённый надвое. Слева — мостик «Османие»: грузное лицо Гелена, серое в холодном белом свете рабочих ламп. Справа — мостик «Решадие»: худое, бритое лицо Сахи-Давуда; глаза цепкие, но сегодня в них стояло непривычное колебание.

Рейс заговорил первым. Голос его сорвался на ноту выше — он сам это услышал и постарался вернуть.

— Это инсценировка. Восемнадцать тысяч космопехов. Это невозможно! Это съёмка, нарезанная и разогнанная на десятки экранов.

— Не говори чушь, Керем, — ровно отозвался Гелен. — Я тридцать лет смотрю на чужие десанты с экрана. Любая программа признает эту запись подлинной.

— Мои операторы уже проверили, — отозвался Сахи-Давуд. — Мальчишка не врёт.

— Всё равно у них нет сил противостоять нам! — не сдавался Рейс.

— У них пятьдесят фортов на буксире. — Сахи-Давуд произнёс это без выражения, словно прочёл с листа. — Достаточно встать за ними и мы бессильны, как были бессильны, пытаясь взять «сферу» Василькова несколько часов тому назад.

— Но, взяли же!

— Какими усилиями? — устало отозвался Гелен. Голос у него на этой реплике стал глуховатым, как у человека, у которого уже всё посчитано. — И сколькими жертвами? При этом, чтобы разбить «сферу» из этих проклятых фортов — нам необходимо будет вести корабли на сближение. И в этот самый момент на них набросятся десантные корабли императора. Нас вырежут как деметрийский куропаток, Рейс! Ты этого хочешь? Я лично не желаю терять свою дивизию!

Керем Рейс повернулся к Сахи-Давуду. По его быстрому взгляду на Гелена адмирал-паша понял, что командир Восьмой сегодня уже однажды пожалел, что согласился, — и второй раз жалеть не хотел.

— Сахи-Давуд. У нас есть время, пока эскадра мальчишки ещё далеко. Это две абордажные волны на «Палладу» и «Афину». Если мы сейчас довершим начатое — мальчик придёт в пустой сектор, где будут только обломки и трупы его подданных. Восемнадцать тысячам в этом случае некого будет спасать.

— Ты не успеешь.

— Мы.

— Нет, ты, — покачал головой Сахи-Давуд. — Меня в это не втягивай.

— Гелен!

— Я с Сахи-Давудом, Керем. Я не дам своим капитанам приказа умирать. И ещё одну вещь скажу, — голос его не повышался, но в нём появилась глухая усталость старого охотника, отказавшего юному в общей охоте. — Граус обещал именно тебе кресло командующего… Не мне, не Сахи-Давуду…

— У нас десять минут!

— У тебя десять минут.

Рейс молчал и еле сдерживая эмоции, смотрел на двух своих коллег и понимал то, что в данную минуту оказался один. Но, у него под рукой оставалась его собственная 5-я «линейная» дивизия, способная уничтожить ненавистные ему русские флагманы, на которые, только отдай приказ, через минуту высадятся его верные янычары.

В этот момент кадр на «Барбаросе», на «Османие» и «Решадие» заняло одно и то же изображение. «Султан Баязид». Командный мостик. Аварийный свет — низкий, оранжевый, ложащийся на лица узкими полосами от рёбер потолочных переборок. В этих полосах стирались все: дежурный офицер, оператор, вахтенный связист. Не стиралось одно лицо. Пергаментная кожа, белая борода, прямая спина.

Бозкурт.

Командующий смотрел не в камеру, а куда-то чуть в сторону. Потом перевёл взгляд в кадр, и было заметно, что ему это далось не легче, чем повернуть бронескаф на затёкшем плече. Помолчал. Адмирал-паша всегда молчал перед тем, как сказать главное.

— Керем, — произнёс он. И только это слово, без титула, без обращения.

Пауза, в которую уместилось всё, что мы пережили за последний час, и ещё кое-что, чего мы пережить пока не успели.

— Сегодня ты продал меня. Завтра Граус продаст тебя…

И уже всем:

— Слушайте меня внимательно…

Глава 4

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 19 августа 2215 года.

Резак одного из штурмовых взводов янычар 5-ой «линейной» дивизии за второй стыковочной плитой смолк и больше не работал…

…На проекции маркеры абордажных галер и крейсеров адмирала-паши Рейса по-прежнему висели в стыковке с нашими бортами, но ни один из его кораблей больше не пытался пробиться глубже или начать атаку. Штурмовые группы противника замерли