Что это меняет, да ничего. План был прост, как салат из редиски, порезать… тьфу, всадить стрелу в одного и убежать за дуб назад, а потом зарядить вновь арбалет и, насвистывая, выйти в пешую эро… опять тьфу, в общем, идти в открытую, выманивая мечника на себя.

Опять на четырёх конечностях Касьян переполз к своему огромному дубу и проверил арбалет. Нет, леший не разрядил. Парень вынул из колчана пред-предпоследнюю стрелу и мысленно себе оплеуху влепил, да, немецкие стрелы хуже, но лучше иметь дюжину плохих стрел, чем вот сейчас две хорошие остались. Мог взять из колчана у князя, тому они без надобности, с раненой в двух местах рукой он зарядить арбалет не сможет.

— Пошли, чего лежать, — подбодрил себя Коська и ринулся в полный рост к липам, ещё и крича при этом, — Сарынь на кичку!

Это так должно немцам показаться, что полоумный ребёнок к ним бежит. На самом деле бежал Коська очень аккуратно и приклад арбалета к плечу приставлен, а глаза всматриваются в ночную темень, пытаясь выявить лучника. Вон он — гад этот, отделился от липы, сделав шаг вперёд и принялся лук натягивать.

— Поздно! — заорал Коська, остановился и нажал на скобу.

Вжик, щелкнула тетива и тут же раздался хрип. До лучника и четырёх метров не оставалось, он не мог промахнуться и даже если немец был в кольчуге, то с четырёх-то метров его мощный арбалет и толстые стрелы с калёными наконечниками пробьют её.

— Попробуй догони! — развернувшись на одной ноге парень побежал назад, по дороге выдыхая, первая часть плана выполнена, теперь главное — успеть зарядить арбалет, ну, если мечник за ним ломанётся.

Мечник побежал, Коська спиною почувствовал, как тот устремляется за ним. Расстояния плёвые, две секунды до дуба. Нужно теперь успеть арбалет зарядить. Юный партизан воткнул чуть не на бегу стремя в землю и потянул за тетиву, и она поддалась вошла в прорезь. Теперь обернуться и достать стрелу из колчана. Обернулся и понял, что не успевает. Немец был уже в двух шагах.

— Чёрт! — Коська швырнул в набегающую чёрную фигуру арбалет и бросился дальше. Не было запасного плана… Вот долю секунды назад не было, не играть же в Д’Артаньяна с коротким кинжалом против полуторника.

И на бегу парень понял, что делать, ну так себе план, но лучше, чем до утра от немца по лесу кругами бегать. Коська к первому дубу побежал. Там под ним целый склад оружия имеется. Есть его сломанный арбалет, точнее нормальный арбалет, но без тетивы. Ещё лежит лук, и даже стрела где-то рядом должна быть. Но, во-первых, темно, а во-вторых, командир в кольчуге, Коська его и почувствовал — услышал по скрежету железа. Однако там, под дубом лежала ещё и алебарда. Ну, он не самый лучший в мире алебардист, даже где-то по нижней границе проходит, но алебарда в два с лишним раза длиннее меча, и командир дойчей о её существовании не думает. Знать — знает, но что через две секунды она окажется в руках парня не предполагает.

Событие семьдесят второе

Ночь, будь она неладна. Об алебарду Касьян запнулся, почему-то считал, что она в паре метров дальше, с той стороны дерева. Ну, алебарды они вообще непредсказуемы. Они легко на пару метров могли отползти, чтобы в ноги врагам кинуться. Вот эта, например. Однако проклинать и обзывать оружие было некогда, оберст громыхал сапогами по листве, шурша ею, как шулеры карточные колоду перебрасывая из одной руки в другую. Коське до часа Х оставалось пара мгновений. И он ими воспользовался. Перекувырнулся назад через плечо, подхватил древко непонятного для него оружия и воткнул конец в землю у себя под ногами, выставляя пику с топориком в сторону дойча.

Хрясь. Коська пику выставил примерно на уровне… ну, в общем вам по пояс будет. Помнил про кольчугу. Ну, да у всадников она чуть не до колен, прикрывает это «по пояс», но чем чёрт не шутит. Сам себя немец точно не сможет нанизать на булавку, кольчуга удар острия колющего возможно и не выдержит, но от простого набегания точно защитит. Всё это в голове, наверное, у парня мелькнуло, но обкатать эти мысли естественно времени не было, просто на предчувствии, на интуиции опустил копье, пику, ну острую часть навершия алебарды чуть пониже и получилось, что получилось. А получилось, что ногой, ляжкой, немец на неё напоролся, и именно насадился по самый топорик на лезвие.

Ох и кричал, болезный. Слушать бы и слушать. Да, некогда.

— Айда, да-да-да, куда? Туда-сюда? — проговоривал Коська в исступлении топориком нанося удары по голове тевтона. Получалось сначала не очень, то по плечу, прикрытому кольчугой, попадёт, то по каске, немец вертелся, встать пытался, даже мечом пробовал отбиться, но всё это до одного из ударов, который, видимо, по физиономии пришёлся. Меч из руки выпал, дёргания превратились в конвульсии и крики в хрип, который быстренько перешёл в бульканье. А парень бил и бил, рубил эти немецкие дрова и рубил, пока не обессилил и сел рядом с изрубленным трупом.

Мысль билась в голове. Нужно было вставать и идти разбираться с этой мыслью. Но сил у пацана даже чтобы подняться не было. Ну, хоть пять минут посидеть. Да хоть три. Мысль же была такая. А кто кричал от телеги, от костра? Там был раненый князь Остей Дмитриевич и… ну и двое без сознания. И чего им кричать? Не сходишь, не узнаешь.

Ну, наверное, три минуты и просидел Коська на опавшей листве, холодной и мокрой, рядом с трупом рыцаря, ещё тёплым, но уже остывающим.

— Касьян? Ты цел? Касьян? — к нему подходил боком немного, выставив вперёд палку, Язеп.

— Цел. Сейчас встану, нужно…

— Нужно дядьку твоего искать, — неожиданно выдал хельг.

— Чего?!!! Язеп… Учитель… Мне даже четырнадцати лет нет, только через пару недель. Ночь. Темно. Немцы могут быть живые. Князь ранен.