Никогда ничего подобного не испытывала. Сердце пульсировало, ощущаясь и в истерзанных губах, в ушах и одновременно колотясь о ребра гулко. Ноги подкашивались, а руки, оказывается, вцепились в рубашку, под которой упруго перекатывались мышцы. Темнота стала горячей, и только наше дыхание учащенное ещё больше распаляло. Я жадно вглядывалась, не понимая, почему поцелуй прервался. Расцепив пальцы, коснулась невидимого лица. Кит тут же схватил их, целуя без разбора — пальцы, ладонь, запястье.

— Миия!

Поцелуи не прекратились, а напротив, посыпались на меня. Руки, лицо, шея, словно он решил всю меня исцеловать. Я обняла его за шею, боясь упасть под этим напором. Его рука на моей талии скользнула за край платья, и он сильнее притиснул меня к себе. Прижался губами к моим губам, в то же время поверх ткани сжав мою грудь. Его тихий стон завибрировал между нами. Его язык тут же скользнул между моими губами, и я раскрыла их, выпуская его без стеснения и нетерпеливо. Неумело ответив, коснулась своим языком его. Эффект был немного пугающим. Он застыл, а потом обхватил моё лицо руками, и я едва не потеряла сознание от того, что он учинил с моим ртом. Никогда не думала, что от поцелуя можно такое испытывать! Когда он отодвинулся, я только сильнее вцепилась в него, не желая отпускать, слабо понимая что-либо, кроме него сейчас. Но он и не собирался оставлять меня. Подхватив меня под бедра, прижал к себе и поднял, а потом понес. В комнате сквозь окна бился синий уличный свет. Я, наконец, увидела его горящий взгляд, направленный на меня снизу вверх и, не долго думая, совсем как он только что, ладонями обхватила его лицо и наклонилась, чтобы поцеловать. Он ответил, жадно, словно мы только что не целовались неизвестно сколько времени. Я оторвалась от него, только когда он пошатнулся. Что-то упало, разбиваясь. Под ногами Кита захрустело. Но смотреть, что там стряслось, ни он, ни я не стали. Он опять пошатнулся, но на этот раз просто дойдя до цели и тут же опрокинув меня на кровать. Замер на мгновение, просто глядя, а потом лёг сверху, сразу принявшись целовать все, до чего мог дотянуться. Ощущать тяжесть было непривычно, но не скажу, что неприятно. Тем более что длилось это не долго. Подхватив, он перевернулся, и теперь я оказалась сверху, и все это не прерывая поцелуя. Его руки гладили мою обнаженную спину, все глубже проникая за края, пока я не почувствовала, что платье ослабло. Кит тут же перевернул нас снова. Только теперь он лёг рядом. Потянув за ворот, обнажил сразу по пояс и смотрел, пока я, задыхаясь от смеси возбуждения и смущения, не могла пошевелиться. А он провёл пальцем по ключице, погладил, едва касаясь, ямочку под горлом и так же, не торопясь, повел пальцем вниз до края юбки. Мне хотелось закрыть лицо руками, или закрыть глаза ему, чтобы он не смотрел на меня ТАК.

Он наклонился и стал целовать мою грудь. Это показалось мне странным ощущением. Словно его губы и руки трогали не кожу, а что-то глубже, о чем я даже не знала раньше. Что-то, что заставило откуда-то из солнечного сплетения сформироваться потребность, и мышцы сами сократились, выгибаясь навстречу, сводя лопатки вместе, заставляя задыхаться, дрожать мышцы.

Он остановился, отодвинулся, и мне тут же стало холодно. Сохранить тепло было возможно, только вот так тесно прижимаясь друг к другу. Руки от нетерпения сжали простыни, оставляя похожие на хризантемы складки. Но он уселся сверху мне на бедра, одной рукой нетерпеливо расстегивая свою рубашку, а другой гладя мою грудь. Отбросив рубашку, от которой наконец-то избавился, он тут же лег на меня. Мои соски едва коснулись его обнаженной груди, как все ощущения, что были до сих пор, словно удвоились. Я ахнула, сама испугавшись того, как громко это получилось. И одновременно выгнулась, прижимаясь к нему, желая этого всем телом. Почему я не знала как это хорошо, касаться всей кожей? Жаль, он не давал мне трогать себя руками, он удерживал их, подняв вверх над моей головой.

57

И снова он сдвинулся вбок, целуя, смещаясь вниз. Удерживая мои руки только левой рукой, правой повел вниз — по внутренней стороне руки, плечу, к груди и боку, по бедру поверх ткани, пока не добрался до края юбки, и движение изменилось, теперь по голой ноге поднимаясь вверх. Давление чуть сильнее стало, пока он не добрался до моего живота. Ладонь прижалась полностью, раскрывшись. Он не двигал ею несколько секунд, я ощутила, как в ней отдается его учащенный пульс, разжигая еще больше. Захотелось свернуться, как улитка, вокруг этой жаркой ладони, напрячь мышцы, чтобы вырваться ему стало невозможно, пока не впитаю этот жар и дрожь.

Сильно вжимая в кожу, он снова двинул ладонь, на этот раз вниз. Под ткань трусиков, проникнув пальцем между складок. Его палец так легко скользнул между плотно сомкнутых бедер, я только теперь поняла, как там влажно и горячо. А он остановился, уткнувшись лицом мне в грудь, сосок опалило воздухом, что он вытолкнул из себя вместе со стоном.

Я задыхалась, а он снова ставил меня одну. Поднялся и немного грубовато дернул платье вниз, разом и его, и белье стащив. Как ему удалось раздеть меня, и туфли не снять при этом, просто удивительно. В тот момент он был скорее нетерпелив, чем нежен. Лежать перед ним полностью обнаженной, только в туфлях, в синем рассеянном свете, льющемся на кровать, мне даже понравилось. Я словно чувствовала его взгляд, шарящий по мне без остановки, и это еще больше распаляло. И особенно то, что ему нравилось то, что он видел.

Со своими брюками он не церемонился. Избавился от них и тут же наклонился ко мне, ухватив за лодыжку, стал целовать мою ногу, поднимая выше и перемещаясь одновременно к колену. Подняв мою ногу вертикально вверх, он сдернул с нее туфлю и отбросил, и все это глядя мне в глаза одновременно. Вторая нога была избавлена от туфли уже