Разыскивая необходимые вещи, что просил найти Мастер, я долго не могла найти необходимого. И неожиданно наткнулась на папку со своими набросками двухлетней давности. Усевшись на пол, прямо там, где была, я с некоторой долей недоверия и удивления рассматривала знакомые и словно совсем чужие рисунки и наброски.

Все одно к одному. Я, кажется, успокоилась и все же чувствовала себя растревоженной, и, словно почуяв слабину, прошлое навязчиво поглядывало на меня изо всех щелей. Мой мирок, созданный больше стараниями Мастера, пошатнулся. Мне было в нем так хорошо и спокойно! Но, кажется, пришло время для того, чтобы соединить все части вместе.

Я была спокойна. Наверное, пусть думала я об этом или нет, независимо от того, что происходило, это созревало во мне все это время. Естественный порядок вещей. Никто не может жить так, будто ничего "до" с ним не происходило. Кусочки должны соединиться, найти свое место. Хотя я, конечно, понимала, что просто принять у меня не получится. Это тоже естественный процесс, который не может пройти безболезненно. Моя благодарность за новообретенную мудрость Мастеру.

Я улыбнулась, подумав о нем, и когда возвращалась, прихватила папку с собой.

52

Он с большим интересом посмотрел то, что я ему показала. Даже не знаю, почему до сих пор эти эскизы не были предъявлены для строгого разбора. Тоже из жизни "до", они были просто напросто забыты мною.

— Это странно, — непривычно долго глядя на один из набросков, сказал Мастер. — Если бы я не знал, что это твои работы, можно было бы подумать, что два разных человека их создали.

— Почему? Так изменилась техника?

— Сам не понимаю, — он поиграл в воздухе пальцами, словно пытаясь поймать определение, чтобы на ощупь его оценить. — Не в технике дело... Не могу пока сказать.

Это было чуть ли не впервые, когда он не смог дать ответ на мой вопрос. Кажется, он все обо всем знал.

— Ты знакома с наследным принцем?

Хорошо, что в этот момент я отвернулась. Вопрос прозвучал неожиданно и застал меня врасплох. Когда Мастер упомянул о нем спокойно и походя, мое сердце дрогнуло. Я изумилась этому больше, чем тому, что его вопрос для меня имел значение. Мне едва хватило выдержки сделать вид, что я перекладываю листы, придать лицу спокойное выражение и только после этого обернуться к нему. В его руках я увидела черновик портрета, что так и не смогла сделать. Я думала, что все наброски выбросила.

— Как вы догадались, что это он? — я вполне естественно улыбнулась, придав вопросу некоторую долю иронии.

— Не скромничай, портрет вполне узнаваем.

Я протянула руку, и он отдал мне набросок. Сколько листов я извела бесполезными попытками изобразить то, что хотела вытащить из своей головы? В целом, не так уж и плохо получилось, как мне помнилось. Но недовольство все равно осталось — я так и не смогла изобразить то, что хотела.

— А вы знакомы с ним?

Я небрежно отбросила лист в кучу уже просмотренных.

— Видел несколько раз, на официальных мероприятиях. Разговаривали... - взгляд Мастера остановился на упавшем листе. — Точнее, это была просто светская болтовня, ничего интересного и примечательного, — он сделал рукой небрежный жест. — А откуда ты его знаешь?

— С чего вы так решили? — вполне искренне удивилась я.

Он поднял на меня глаза в легком недоумении. Это был очень внимательный взгляд. Даже слишком. Вся моя наигранная небрежность и равнодушие еще чуть-чуть, и пойдут трещинами, рассыпятся на кусочки.

— Он очень вежливый и внимательный. Просто идеальный образец достоинства. При этом умеет выглядеть уверенно и естественно. Другим я его и не видел. И мне думается, никто не видел. Его выдает то, что он такой всегда. Чем чаще его видишь, тем больше в этом убеждаешься. На самом деле, я не думаю, что он плохой человек. Но то, что такое его "лицо" не настоящее, я знаю точно. Так где же ты увидела его таким?

Он подчеркнуто медленно постучал пальцем по листу с наброском. Я не могла ему врать! И сказать ничего не могла. Лицо покраснело. Я чувствовала поднимающийся волнами жар и не могла с ним совладать. И молчала. Выдав беззвучно больше того, что не смогла бы оправдать и тысячами слов.

— Ты влюблена в него.

— Мы даже не знакомы, — поспешно сказала и прикрыла глаза, не в силах сейчас смотреть на него.

— Судя по этому рисунку, это не так.

— Это правда. Мы виделись один раз, но он даже не знает, что это была я. Но так получилось, что я знаю о нем больше, чем он об этом знает...

Мой голос сошел на нет. Я, наверное, очень жалкой сейчас выглядела.

— Миия. Посмотри на меня.

Как же трудно это было сделать!

— Почему ты так испугана? Что плохого в том, чтобы молодая, красивая девушка была влюблена в кого-то? Он вполне обычный, хороший парень, если отбросить все формальности и статусы. Ничего странного и страшного нет в том, что ты увлеклась им.

В тот момент я поняла, что не могу объяснить. А значит, и стараться не стоит. И волнение ушло. Бессилие? Что-то очень похожее накрыло все мои чувства, как ватным одеялом, пригасив.

Что я могла сказать? Да, я влюблена в парня, который не знает о моем существовании? Разве это что-то объясняет? Я увидела его чужими глазами, украла у другой то, что принадлежало только им двоим. Но разве это кража? Что они потеряли от этого? Ровным счетом ничего... Во всем этом столько всего намешано и напутано. И мое место во всем этом хаосе самое неопределенное.

53

Мастер не настаивал на продолжении разговора. Он никуда и никогда не спешил. Даже если его интересует этот вопрос — добиваться и давить как-то на меня он не станет. Просто дождется, пока я сама приду — созрев, набравшись храбрости, откинув страхи. Может быть, поэтому мне так легко с ним? Если вдуматься, он знал обо мне практически все. Одна "большая тайна" осталась не тронутой. Но я вряд ли когда-нибудь смогу о ней рассказать. Ни ему, ни кому-либо еще.

Мы занимались обычными делами до самого вечера, пока у нас не появился гость.

— Акке, — я рада была его видеть. — Ты давно не заходил.

— Боялся Мастера, — сделал он виноватое лицо.

Глядя на такое умильное раскаяние, кто бы смог удержаться от улыбки?

— Шалопай, — как мальчишку потрепал по волосам Мастер. — Думаешь, я ничего не знаю?