Поймав себя на том, что я на самом деле прислушиваюсь, я рассердилась и, завернувшись в одеяло с головой, решительно отвернулась спиной к комнате, лицом к стене. Спать! Никаких больше мыслей и видений. Просто мое тело, которому нужно отдохнуть после длинного и насыщенного дня. Расслабиться, заставить все мысли покинуть мою несчастную голову, до гулкой пустоты, в которой можно раствориться до самого утра.

Я догадывалась, что это. Шепоток загнанной в самый темный угол совести. Честности, которая хотела, чтобы я признала перед самой собой простую истину. Вовсе не великая миссия по спасению мира была для меня главным и решающим фактором. Эгоизм. Чистой воды эгоизм подтолкнул и последней каплей упал на чашу весов. Это дало силы для принятия решения. Я никого кроме себя не хотела спасать. Потому что я знала, что если Кайс узнает об Эмме, он не оставит её. И тогда я останусь в стороне и ни с чем. Сейчас она была слишком далека и недоступна для него. Пусть он её еще любит, но время идет, и она забудется. И тогда я смогу занять её место.

Но эти мысли были не для дня. Ночью кололи, как крошки, рассыпанные по простыне, не давая уснуть. Но я успешно гнала их от себя, загоняя все дальше и дальше.

Больше я не смотрела, что делала Эмма. Я вычеркнула её из своей жизни. Иногда ощущая, как давление, упорно и целенаправленно подавляла эти позывы, не поддаваясь.

Моего сопротивления неизбежному хватило на полторы недели.

Посреди ночи я резко подскочила на кровати. Сердце глухо бухало, как в барабан, толкаясь об грудную клетку. Тело покрыто потом, и волны дрожи одна за другой, мурашками то между лопаток, то по рукам, то по заледеневшим ногам отзываясь.

Я откинула, а потом в каком-то остервенении запинала ногами одеяло подальше от себя. Оно показалось мне потяжелевшим и удушливо влажным. Дошла до кухни, прижимая руку к груди, словно это могло успокоить сходящее с ума сердце. Налила воду, но первый же глоток выплюнула. Вода показалась сладкой до приторности, а после остался привкус горечи.

Немного успокоилась, и сердце начало восстанавливать свой нормальный ритм. Я села на диван, стараясь дышать ровно и глубоко. Ни о каком сне не могло быть и речи. Даже мысль о том, чтобы вернуться в кровать, показалась отвратительной. Дрожь прошла, но руки слегка подрагивали еще, словно я перенапряглась слишком сильно.

Не помню, снилось мне что-то или нет. Возможно, у меня просто был кошмар? Странно, обычно плохие сны так просто не забываются. Наоборот, вырваться из пугающего гораздо сложнее. Ты еще видишь и ощущаешь сон остро и ярко, мозг бодрствует, а открыть глаза и сдвинуться с места почти невозможно, хотя и окружающая действительность в этот момент до кристальной чистоты осязаема. Сейчас совсем не так.

Я стала прислушиваться к себе. Снова накатила волна злости. Это же она? Снова хватает меня за горло, перекрывая кислород и утягивая за собой?! Наверняка так и есть! Я долго уже не смотрела на Эмму, и как вода, превысившая допустимый уровень емкости, она снова просочилась, украдкой.

Для того, чтобы доказать самой себе, что права, я тут же сосредоточилась на ней. Если бы не мое невменяемое состояние в тот момент, я бы не стала этого делать ни в коем случае.

Поначалу я ничего не увидела. Просто темнота, словно дыхнувшая мне в лицо теплом и покоем. А потом сквозь нее стали проступать изображения. Как же это объяснить?! Отражение, которое ты видишь в отражении и еще и периферическим зрением. И одновременно все три картинки разом. Но воспринимались они разными органами чувств, сходясь вместе в невозможной комбинации, перемешавшись. Словно моя кожа могла видеть, зрение видело запахи, слух отзывался, посылая сигналы от той тональности, в которой была перемена температуры. Еще и через синюю пелену, мерцающую зелеными переливами. Но это только механика, сейчас не только глаза, но и слух, обоняние, тактильные ощущения все одновременно, словно я стала живым экраном, на который транслировался этот сумбур. Мозг не справлялся с такой подменой понятий, нарушением правил и границ и даже глубже — базовых принципов, основ, о которых я даже не догадывалась до сих пор. Этот поток сдавил и понесся на меня одновременно, будто я была игольным ушком, в которое хлынула река.

"Это же просто сон!" — последняя мысль разумная вспышкой пронеслась где-то совсем далеко от меня. Достать до нее было уже невозможно, мне было не дотянуться из той глубины, где я оказалась. Это было просто невозможно... Метеор погас, прочертив светом полосу, которая уже погасла, оставляя меня в окончательной темноте.

48

Когда я открыла глаза, все еще была ночь. Кривой прямоугольник желтого света падал от окна поперек потолка. Он засветился чуть ярче и снова почти погас, словно мимо окна пронеслось ауто. Я удивилась. В жилых районах разрешены только вертикальные посадки и взлеты в определенных точках. И только сейчас я поняла, что потолок, на который я смотрю, вовсе не в моей комнате. И сразу же навалилось много ощущений, которые говорили мне, что я не дома. Постельное белье, свет, расположение кровати. И словно только сейчас я осознала, что слышу тихое мерное пиканье. Я слышала и видела все это сразу, как открыла глаза, но словно не понимала разницы несколько минут.

Тело, как неподвижная глыба, мне с трудом удалось немного повернуть голову. Похоже на больничную палату. Кто-то сидел рядом со мной, но повернуть голову еще немного, чтобы рассмотреть, оказалось непосильным усилием. Звук стал громче, и я уловила ритм — это мое сердце билось, звук отдавался в стянутых запястьях, а совсем крошечное усилие, что мне понадобилось, чтобы сдвинуться, ускорило его темп.

— Миия!

Человек рядом со мной зашевелился и придвинулся, так что я могла его рассмотреть. Я совсем не ожидала увидеть Мастера, но это был именно он.

— Ты очнулась! Слава богам!

Он потянулся куда-то над моей головой, и зажегся свет. Совсем не яркий, но он больно резанул меня по глазам.

— Что случалось?

Выдохнуть воздух для того, чтобы получился звук, у меня не хватило сил, я просто пошевелила губами, сама себя не услышав. Но он увидел движение и понял, что я хотела спросить.

— Сейчас придет врач. Не волнуйся. Не надо разговаривать.

— Врач? — беззвучно удивилась я.

Я не чувствовала себя больной. Совсем не чувствовала. Никаких болезненных ощущений, слабости — совсем