– Ох, Нема, – выдохнула я.

Тварь вспыхнула ярким светом и бросилась на нас. Вонвальт оттолкнул меня и сам откатился в сторону. При этом он постарался достать мутанта мечом, но не сумел. Тот пронесся мимо, царапая пол когтями и пытаясь остановиться. Не успели мы с Вонвальтом опомниться, как он снова ринулся в атаку.

Вторая голова – голова Клавера – изрыгала проклятия. Я не представляла, какая сила могла породить эту тварь, пародию на жизнь, но было очевидно, что ею управляет Клавер, и скорее всего – с большого расстояния. Недоростка, точно переполненный бурдюк с вином, распирало от темной энергии загробного мира. Его конечности выросли и удлинились. Из жалкого, скулящего детеныша он превратился в безумного, разъяренного зверя.

Мутант вновь налетел на Вонвальта и снес бы ему голову, но тот неуклюже пригнулся и даже рубанул мечом по руке величиной с блюдо. Срубленный коготь отлетел в сторону, разбрызгивая гной. Кровь шипела и пузырилась на священных камнях Спирит-рад, ибо такая тварь оскверняла храм одним лишь фактом своего существования.

Существо завизжало, зажимая рану, и несколько раз нескладно кувыркнулось, после чего врезалось в одну из колонн. Через мгновение из часовни высыпали казары, и среди них двелшпрекерин с магическим фолиантом в руках. Она произносила заклинания в попытке изгнать бестию.

И это почти сработало. На моих глазах монстра захватила зловещая сила, словно невидимая гигантская рука стиснула его мертвой хваткой. Но Клавер что-то выкрикнул. Его слова, словно раскат грома, рассекли воздух, и тварь на один-единственный миг вырвалась из оцепенения. В одно стремительное движение бестия вспорола жрице брюхо от паха до грудины, и на мраморный пол вывалились кишки. Книга выпала у нее из рук. Другой казар бросился было к ней, но поскользнулся в крови и неуклюже повалился на бок. Монстр мгновенно оказался над ним и разорвал его.

Вонвальт грубо ухватил меня за плечо, и мы побежали к выходу – но монстр бросился нам наперерез. Разбрызгивая кровь казара, он врезался в проем с такой силой, что расщепились балки. В складках плоти вновь проступило лицо Клавера и ухмыльнулось, истекая жировой слизью.

– Есть лишь один способ покончить с этим, сэр Конрад, – процедил Клавер и внезапно стиснул зубы, словно в борьбе за собственное обличье. Лицо корчилось как в припадке. – Тебе не ускользнуть от меня ни в этом мире, ни в загробном.

– Боги, что вы с собой сотворили? – изумился Вонвальт.

Кроме злости и омерзения в его голосе угадывались нотки недоумения. Превращение ревностного и вздорного священника во вместилище воплощенного зла оказалось столь резким и всеобъемлющим, что не могло не пробудить любопытства.

Клавер не ответил. Его голова стала погружаться в вязкую плоть. Вонвальт внезапно сделал выпад, пробив череп острием меча, словно яйцо. Из отверстия хлынул шлейф черного дыма, послышались вопли тысяч измученных душ и сердитое жужжание трупных мух.

Монстр издал пронзительный визг и выбил меч из руки Вонвальта. Клинок со звоном стукнулся об пол, и мы отскочили назад, словно подброшенные взрывом черного пороха. Мне отчаянно хотелось вооружиться хоть чем-нибудь, но времени на поиски оружия не было. Вместо этого я вцепилась в одежду Вонвальта и пряталась за ним, как за щитом.

Двери за спиной монстра вдруг распахнулись, и в храм ворвалась группа хьернкригеров в черных нагрудниках и белых юбках – пятеро воинов, вооруженных алебардами. Одновременно из часовни появилась фон Остерлен с коротким мечом в руке. Одежда ее была забрызгана кровью, а волосы, как и у Вонвальта, растрепались и слиплись от пота.

– Северина! На помощь! – прокричал Вонвальт.

Сбитые с толку хьернкригеры вступили в бой с разъяренной тварью. Даже в одиночку против шестерых это демоническое отродье отнюдь не было в меньшинстве. Существо бросилось на ближайшего казара, отбив пятерней удар алебарды. Мутант наскочил на хьермкригера и вырвал ему правую руку, разметав ошметки плоти и осколки костей. Казар с хрипом рухнул на колени, и монстр одним движением оторвал ему голову.

Леди фон Остерлен с криком бросилась на мутанта. Она орудовала мечом так, словно рубила дрова, ударила раз, второй, третий, и каждый удар оставлял на спине монстра глубокие раны. Он походил на труп, вскрытый цирюльником, плоть разваливалась надвое от чудовищных порезов. Но в следующий миг из ран хлынули фонтаны крови. Мерзкие потоки черной эктоплазмы и гноя обдали храмовницу в нечестивом крещении. Существо развернулось и с силой ударило фон Остерлен уцелевшей лапой. Затем его атаковали хьеркригеры, вонзая алебарды глубоко в плоть. Гнусная тварь наконец-то скорчилась.

Сражение перешло в казнь. Оставшиеся в живых казары и фон Остерлен бросились добивать существо, неистово колотя и рубя, рассекая плоть и кроша кости. Темная энергия, наполнявшая тварь и питавшая ее, истекала, часть расплескивалась по мраморному полу, но в значительной мере просто испарялась. Воздух наполнило гнусное, тлетворное зловоние, от которого к горлу подступила тошнота.

В конце концов тварь была убита. В остатках крови – и среди ошметков внутренностей и сухожилий, очевидно, уже бесполезных, – лежал недомерок, которого сэр Анцо принес для ритуала. От мерзкой головы Клавера не осталось и следа.

Я взглянула на фон Остерлен. Покрытая с головы до ног кровяной слизью, она как будто онемела от ужаса.

– А где сэр Анцо? – спросила я.

Храмовница посмотрела на меня так, будто не ожидала увидеть. Она молча указала мечом в сторону часовни.

Пока хьернкригеры обходили храм и осматривали трупы жрецов, мы с Вонвальтом бросились обратно в часовню, где проходил сеанс. Стены внутри были окрашены кровью. Сэр Анцо сидел в углу без движения, и в первую секунду мне показалось, что он жив. Потом я увидела, что на месте глаз зияют провалы, а верхняя часть головы почернела, опаленная огнем.

– Нема, вот так дерьмо, – проговорил Вонвальт, убирая меч в ножны.

Меня вырвало на пол.

IX

Обретение

«Не существует права на успех. Порой благочестивые терпят крах, а бесчестные торжествуют. Потому из всех грехов самый тяжкий – самодовольство».

Из трактата Чана Парсифаля «Империя и наказание»

Мне сложно описать тот хаос, что разразился после битвы. Не только потому, что я оцепенела от ужаса и потрясения. Причина была во многом банальна: я просто не понимала, о чем говорили казары, – а наш единственный переводчик лежал на полу в ошметках собственных мозгов.

Хьернкригеры были теперь повсюду. Уже в первые минуты после боя их собралось не меньше двадцати, а то и тридцати. Воздух по-прежнему был пропитан мистической энергией, и