Такие уж особенности в имперской армии.

— Я забираю своих людей, — сказал полковник, смерив меня взглядом. — Всех огранцев.

— Нарушаете приказ верховного командования? — строго спросил я.

— Я не нарушаю, капитан, — торопливо сказал он. — Но приказ генерала Загорского…

— Все войска в секторе перешли под прямое командование имперской армии, — отчеканил я. — В том числе этот батальон и остальные.

— Вы всего лишь капитан и не можете…

— Могу. Я выполняю функции командора и представляю крепость. А на это я имею личный приказ главнокомандующего, генерала Рэгварда. А генерал Рэгвард, если вы забыли, находится в крепости, и рядом с ним присутствует император. Генерал Загорский хочет сам обсудить с ними этот приказ?

— Мы не нарушаем приказы крепости, — неуверенно пробурчал полковник. — Но в данных обстоятельствах, приказ отдан генералом Загорским, — с намёком сказал он, — и нужно посодействовать… сами понимаете обстоятельства. Это не забудут.

— Исключено. Мы выполняем свой приказ, полковник. И ваш второй батальон в этом задействован.

Эта штабная крыса знает, что не права. Просто полковник хотел действовать наглостью и увести батальон, не думая, что кто-то будет с ним спорить.

Но с командором Шлейном это бы не прошло. Не пройдёт и со мной. А кто-нибудь другой такой напор и не сдержал бы. Ведь Загорский — фаворит императора и его дальний родственник, а скоро может стать очень влиятельным, если его назначат генералом имперской армии, как его деда. Но до деда ему далеко.

Но мне-то надо взять банк, или мы тут все сдохнем, и что хуже — сдохнем впустую. Включая тех, кто сейчас штурмует дворец. И Зорин, парень хоть и дерзкий на язык, понимал, кто в данной ситуации прав, вот и спорил, ждал, когда придёт подмога и рассудит.

Я знаю, кто прав. И будь здесь сам генерал, я сказал бы ему то же самое.

У меня получалось успешно, и полковник скис, а тут ещё подтянулась тяжёлая артиллерия.

— Приказы капитана не обсуждаются, ведь он представляет крепость, — произнёс подошедший к нам офицер-инспектор Кеннет. — Все РВС подчиняются имперскому командованию, а батальон задействован в нашей операции. Неужели вы хотите нарушить устав, полковник?

— Нет. Но я…

— Так какие вопросы? Или мне провести инспекцию в вашем штабе?

— У нас там всё хорошо, — торопливо произнёс полковник.

Подавленный штабист вскоре уехал, Кеннет смотрел ему вслед.

— Загорский хочет стать имперским главнокомандующим, как и его дед, — Кеннет усмехнулся. — Правда, до деда ему далеко. Вот только с ним уже боятся спорить, как и с его подчинёнными. Вы, похоже, первый за долгое время, кто осмелился. И я заодно.

— Он фаворит императора, как я слышал? — проговорил я.

— Что-то в этом роде. Но сейчас идёт война, устав ещё действует, а молодой император проявляет мудрость и слушает советов своих старших офицеров.

Он будто хотел что-то добавить, но промолчал и ушёл.

— Вот только генерал запомнит, — тихо сказал Зорин. — И если станет главнокомандующим…

— Вот когда будет командующим, пусть тогда и вспоминает, — ответил я. — А сейчас у нас работа. Ты с нами, капитан. И письменный приказ будет. Работаем. Все на совещание.

— Покажем им кино, — он усмехнулся и уважительно посмотрел на меня. — А ты не промах, Климов, как я вижу.

— Да ты, я вижу, тоже, Зорин.

Капитан засмеялся.

— А вы, Климовы, тоже дальние родственники императора? — спросил он.

— Очень дальние. Даже слишком дальние. Пошли.

Времени мало, но необходимо провести совещание, чтобы потом не гибнуть впустую. А на город уже опустилась темнота, но впереди горят огни, видны лучи прожекторов, освещающие небо. Они стоят как раз там, где банк, который нам предстоит взять.

Глава 9

О природе Небожителей мы знаем крайне мало. Но одно я могу утверждать точно: никто из них не родился Небожителем — все стали таковыми после рождения. Как и Вы, господин Варга.

Главное — кровное родство с кем-то из Восьми изначальных Небожителей, ведь все они пошли от самого первого — Таргина Великого.

Как Небожителем стал сам Таргин? А вот этот вопрос ещё сложнее, чем загадка о курице и яйце…

Из письма профессора Дэйра Лорду-Наблюдателю Огрании Яну Варга, 792 год.

В прокуренную каморку, подготовленную для совещания, набилось столько офицеров, что не продохнуть. Почти два десятка человек, от молоденького лейтенанта-связиста только что из учебки, который до сих пор вздрагивал от миномётных взрывов, до толстого и седого подполковника инженерных войск РВС Калуросы.

Здесь люди со всей империи. Некоторых я увидел впервые только здесь. Некоторые были ранены, кто-то легко контужен, кто-то просто зол, а один выпил, что чувствовалось по запаху.

Пока ещё не началось совещание, они говорили все разом, и каждый обсуждал что-то своё. Кто-то спорил, кто-то просто выговаривался. Но поглядывали на меня, ждали, когда я начну.

Ну и ели, что было на столе. Вернее, набивали желудки перед штурмом, который вот-вот начнётся. Хотя один, усатый, в чёрном мундире офицера из штаба, аккуратно ел с салфеткой и неодобрительно косился на сидящего рядом Зорина, который выгребал мясо ложкой прямо из банки. Танкист привёл себя в порядок, и стало видно его лицо, но комбинезон так и был покрыт чёрным машинным маслом.

— Как состояние? — я заметил Флетчера в углу.

Тот что-то промычал в ответ. Он очень хотел есть, но толком не мог. Немного попытался и снова повязал повязку с печальным видом. Как я узнал от санитара, пуля выбила ему передние зубы и порвала губу.

— Ничего, скоро закончится, дружище, — подбодрил я.

Хорошо, что он выжил. Нас брали в десант одновременно, и мы жили в одной каюте на крепости. Хотя я думал, что он чистоплюй, раз уж потомок одного из старых Домов Нарландии. Но в бою он себя проявил.

Да и брезгливым не был, это точно.

— Ш-шмотри, Дима, какие шапоги наш-шёл, — с трудом прошепелявил он под бинтом.

И постучал каблуками о бетонный пол. Я посмотрел вниз. А ботинки новые, такие носят офицеры в армии Дискрема, и такие поставляли сепаратистам, очень удобные и высокие, и главное — непромокаемые и тёплые. Явно с кого-то снял трофей.

Я пока не начинал совещание, ещё улаживал последние вопросы с Ильиным и Флетчером в своём батальоне, да и пришлось брать к себе «бесхозных» бойцов, кто отбился от своих, и у кого не было командиров.

Это совсем не походило на учения и те задачки, что нам давали в академии. Вопросов надо было решать много, в том числе бытовых, потому что солдаты