Белозерск. Центр города.

Виктор смотрел на нестройные ряды пленных и размышлял о том, что с ними делать. Господин дал приказ разбить врагов, и они это сделали, однако пленных оказалось неожиданно много. Такое ощущение, что эти идиоты даже не знали о боевой мощи Белозерска, они сунулись в город как на парад, разве что новенькой формы не хватало для полной картины. Поначалу Виктор вообще решил, что это какая-то ловушка, но нет, когда летуны на винтокрылах сбили два дирижабля без какого-либо труда, он понял, что враг очень, очень сильно влип. А дальше осталось только координировать основные моменты битвы, которая продлилась меньше часа. Отряды по пятьдесят бойцов на боевых машинах заранее были расположены в нужных местах, а против автоматической пушки даже мастеру несдобровать. Гвардия перебила магов, с помощью вассалов господина они окружили две основные группы, и большая часть врагов сдалась, а меньшую, меньшую сейчас стаскивают в кучи свои же. Тела надо будет осмотреть, а потом нормально похоронить. Пусть это и враги, но они все же люди, и негласные правила предписывают отдать им последние почести.

— Командир, там это летун на дирижабле опять что-то хочет, — недовольным голосом произнес связист, сидящий рядом, — послать его?

— Экий ты грубый, Митя, — Виктор усмехнулся, — чуть что, так сразу послать. Не надо никого посылать, дай мне трубку, я сам с ним поговорю, — боец потянулся к трубке системы связи и внимательно выслушал командира боевого дирижабля, и по мере того как он докладывал обстановку, хорошее настроение Виктора исчезало.

Дослушав доклад, он вернул трубку связисту и негромко выругался под нос. Пора докладывать господину, гадство, а ведь все так хорошо шло, почти что идеально!

* * *

Особняк Меншиковых.

— Саша, зачем тебе эти люди? — вылечив очередного пленника, лекарь остановился, чтобы перевести дыхание, и, судя по его выражению лица, он решил в очередной раз поучить меня уму-разуму. Честное слово, это уже начинает надоедать.

— Дядя Степа, эти люди пришли нас убивать, — спокойно ответил я, — какая разница, для чего они мне? Даже если я планирую проводить над ними какие-то эксперименты, тебе должно быть плевать, разве нет? Они ведь шли в том числе и за твоей жизнью, — я усмехнулся, а вот лекарь явно не поддерживал мое хорошее настроение.

— Последнее время ты с каждым днем поднимаешь ставки все выше и выше, — тихо произнес он, — пока что у тебя хватает сил, хватает воли, но что произойдет, когда это закончится? Что, если ты столкнешься с кем-то, кто будет намного сильнее тебя? Тот же Долгоруков способен наплевать на все условности и прийти к нам всей мощью своего клана, а это не меньше двадцати тысяч бойцов, — дядя Степа тяжело вздохнул, — а еще минимум три архимага, Саша, а это вообще за гранью. Ты готов столкнутся с такой мощью? Каким бы сильным ты бы ни был, они сметут и тебя, и весь город.

— И что ты предлагаешь, сложить лапки и сделать вид, что ничего не было? — я пожал плечами, — так, если ты не заметил, дядя Степа, уже поздно. Мы в очередной раз дали по голове людям Долгорукова, и я буду делать это и дальше, более того, сегодня на этом все не закончится, — моя усмешка превратилась в кровожадный оскал.

— Это твой выбор, Саша, — старик в очередной раз тяжело вздохнул, — но помни, ты все же не один, у тебя есть люди, которые тебя любят, — сказав это, он вернулся к лечению, а рация в моем кармане вновь ожила, и я услышал усталый голос Виктора.

— Господин, мы победили, однако есть кое-что неприятное, — тихо сказал он, — мы упустили один дирижабль, и он уже летит в сторону Москвы.

— Ничего страшного, — я усмехнулся, — вот что, Витя, мне нужна сотня пленных и один из вражеских дирижаблей. Ну и лучшие твои бойцы, конечно. Ты ведь уже понял, что я задумал?

— Вы уверены, что хотите это сделать? — голос бойца дрогнул, — это очень, очень опасно, господин.

— Ну, с опасностью я на ты, — я коротко хохотнул, — так что давай, ноги в руки и ко мне. Устроим князю Долгорукову веселую ночку!

Глава 11

Белозерск.

Дослушав слова князя, Витя чертыхнулся, после чего сунул рацию обратно в карман. Господин задумал очередное безумие, но боец уже настолько ко всему этому привык, что переживал только об одном, как бы удача не отвернулась от молодого князя. Дерзости ему не занимать, и это нравилось Виктору, а еще молодой князь был силен и не стеснялся эту силу применять. Не то что его отец. И пусть Витя с уважением относился к почившему князю, но он даже близко не был похож на своего сына. И если за прошлым князем Витя шел, но осторожно, то вот что касается Александра, боец был готов довериться ему полностью. И даже если он скажет, что нужно умереть, Витя сделает это, просто зная, что так будет лучше, в том числе и для него.

— Что дальше, командир? — спросил один из бойцов, облаченных в силовую броню.

— Идем в особняк, — Витя усмехнулся, — князь решил устроить шутку, такую, чтобы Долгоруков запомнил надолго, хе-хе.

* * *

Особняк Меншиковых. Полчаса спустя.

— Быстро приехали, — глянув на Витю во главе самого сильного отряда гвардии, я ухмыльнулся, — итак, бойцы, задумка такова. У нас есть дирижабли, которые принадлежат Долгорукову, а также есть пленники, из которых я могу выбить все, что нам нужно, а дальше мы можем заглянуть в Москву на огонек. Так сказать, чтобы нам не стыдно было, ну и им не обидно. А то получается, что только они к нам в гости залетают. Непорядок, как по мне.

Бойцы одобрительно загудели, полностью соглашаясь с моими словами. А я уже предвкушал прединфарктное состояние Долгорукова. Этот мудак с княжеским титулом решил, что может завоевать мой город, и в очередной раз прислал своих псов, но на этот раз я просто так спускать такое не намерен.

— Господин, сотни бойцов может быть недостаточно, — сказал Витя, когда гомон немного утих, — это все-таки Москва, там вся гвардия Долгорукова. Может выберем цель попроще?

— Ну так я и не предлагаю ударить по дворцу, — широко ухмыльнувшись, я покачал головой, — мы всего лишь пройдемся по их аэродрому. Сам видишь, у князя много летающих машин, так почему бы не сократить их количество. А то ведь этот гад не успокоится и будет и дальше нам с вами гадить. А я хочу тихую мирную жизнь, а не постоянную войну.