Звук повторился. Сухой шорох, движение чего-то крупного.

Пит бесшумно, словно тень, поднялся с кровати, не потревожив Китнисс. Он подошел к окну и осторожно отвел край занавески. Холодный, серебристый лунный свет заливал двор, превращая мир в монохромный пейзаж.

Олень. Это был всего лишь олень.

Величественный зверь с ветвистыми рогами замер у самой кромки леса. Он долго смотрел на дом своими темными, влажными глазами, а затем грациозно развернулся и растаял в лесной чаще.

Пит медленно выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. Он опустил нож и вернул его на прежнее место — под подушку. Снова лег в постель. Китнисс пошевелилась во сне и инстинктивно прильнула к нему; её рука легла ему на грудь, прямо над ровно бьющимся сердцем.

Пит снова смотрел в потолок.

Некоторые привычки неискоренимы. Нож под рукой. Мгновенная готовность к бою. Постоянная проверка периметра. Но теперь эти инстинкты стояли на страже того, что действительно имело ценность. Дом. Семья. Будущее.

Он закрыл глаза. И впервые за бесконечно долгие годы в его сны не явились тени мертвецов. Ему снилось завтрашнее утро.

А завтра — непременно будет хорошим днем.