Солнце село окончательно, и на небе зажглись звёзды. Три луны поднялись над горизонтом одна за другой, освещая пустыню призрачным серебристым светом. Температура начала падать, и я почувствовал, как по коже бегут мурашки от холодного ночного ветра, однако этот холод был приятен, так как сейчас у меня поднялась температура. Ощущение жара и слабости расползлось по телу.

— Скоро придём, — сказал Даур, указывая вперёд. — Видите тот холм? За ним лагерь.

Я прищурился, вглядываясь в темноту, и действительно различил невысокую возвышенность впереди. Мы ускорили шаг, предвкушая отдых. Даур шёл уверенно, явно зная дорогу, а его новая лапа уже двигалась более естественно, чем несколько часов назад.

Когда мы поднялись на холм, передо мной открылась впечатляющая картина. В низине раскинулся лагерь кочевников, и он был намного больше, чем я ожидал. Десятки шатров, расставленных вокруг центрального костра. Загоны с верблюдами, лошадьми и какими-то другими животными, которых я не мог различить в темноте.

Между шатрами горели факелы, отбрасывающие танцующие тени. Слышались голоса, смех, лай собак и ржание лошадей. Жизнь в миниатюре посреди мёртвой пустыни. Около сотни человек, а может и больше, живущих по своим законам и правилам.

— Добро пожаловать в племя Красного Скорпиона, — сказал Даур с гордостью в голосе. — Мой бывший дом.

— Почему бывший? — спросил я.

— Была одна неприятная история… — замялся Даур. — Не хочу о ней говорить. Идёмте, — сказал он, ускорив шаг.

Мы спустились с холма и направились к лагерю. Первыми нас заметили дозорные — двое мужчин с копьями, стоящие у входа между шатрами. Они насторожились, увидев приближающиеся фигуры, но потом один из них узнал Даура.

— Даур? — позвал дозорный, делая шаг вперёд. — Чёртов ублюдок! Проваливай, пока Хасан не увидел тебя.

— Ахмед, я тоже рад тебя видеть, — улыбаясь, ответил Даур. — Привел пару путников. Мы продадим останки тварей, а после я уйду. Хасан всё равно уже пьян в стельку и спит со своими девицами.

Ахмед перевёл взгляд на меня и Кашкая, оценивающе разглядывая нас. Мы выглядели отвратительно, после канализации покрытые грязью и помоями. Но Ахмед, похоже, видел и не такое, потому что просто кивнул и отступил в сторону.

— Чёртов безумец. Морду прикрой тряпкой и иди. Но если тебя поймают, скажешь, что проскользнул в лагерь тайком. Не хватало, чтобы ещё и нас казнили из-за тебя.

— Спасибо, брат, так и поступлю, — кивнул Даур, положив руку на плечо Ахмеда.

— Проходите. Твои спутники могут разместиться в гостевом шатре. Но сначала искупайтесь, а то от вас за версту несёт, — буркнул Ахмед, расплывшись в улыбке, и легонько приобнял Даура.

Очевидно эти двое близкие друзья, а может, и родственники. Интересно, что натворил Даур, раз его хотят казнить в собственном племени?

Даур натянул на лицо повязку, и я последовал за ним в лагерь. Кочевники, которых мы встречали по пути, морщили носы и отворачивались. Дети показывали на нас пальцами и хихикали. Собаки облаивали и держались на расстоянии.

Даур привёл нас к большой деревянной бочке, наполненной водой. Стояла она в стороне от основных шатров, видимо, специально для таких случаев. Рядом лежали куски ткани, которые можно было использовать как полотенца.

— Мойтесь, — сказал Даур. — А я пойду поговорю с торговцем, а потом покажу, где вы будете спать.

Он ушёл, а мы с Кашкаем остались наедине с бочкой. Я посмотрел на воду, потом на свои руки, покрытые грязью и непонятной коричневой субстанцией из канализации. Потом на Кашкая, который выглядел не лучше.

— Духи говорят, что вода холодная, — сообщил шаман.

— Плевать на температуру, — ответил я, стаскивая грязную рубашку. — Лишь бы смыть эту мерзость.

Вода действительно оказалась ледяной, а ещё вонючей. Видать, в этой бочке мылись все кочевники. Я охнул и окунулся в неё с головой. После адского жара пустыни и вони канализации холод казался благословением, он хоть немного сбивал жар после использования магии. Я оттирал грязь с кожи, смывал её с волос, чувствуя, как тело постепенно возвращается к нормальному состоянию. Когда я вылез, настала очередь Кашкая.

— Как думаешь, — спросил я, вытираясь тряпкой, лежащей у бочки, — твои духи могли предупредить нас обо всём этом заранее? О лабиринте, о химерологах, о монстре?

Шаман задумчиво посмотрел на меня:

— Духи не работают так, как ты думаешь. Они не показывают будущее целиком, только фрагменты. Кусочки мозаики, из которых я должен сложить картину сам.

— И насколько часто ты ошибаешься в своих толкованиях?

— Примерно в половине случаев, — честно ответил Кашкай. — Но когда угадываю, то попадаю точно в цель.

Я покачал головой и обмотал кусок тряпки вокруг бёдер, оставив грязную одежду лежать около бочки. Тело всё ещё болело, мышцы ныли, но чистота приносила моральное облегчение. Взял лишь перевязь с топором и кинжалом, и печально вздохнул, поняв, что арбалет я тоже потерял… Зато у меня был огнестрел!

Дёрнув затвор, я увидел внутри патрон, похожий на девятимиллиметровый. Отстегнул магазин и понял, что он всего на четыре патрона. Один в патроннике и ещё один в магазине, два оставшихся отсутствовали. Ну, это лучше, чем ничего. Первым кого-нибудь пристрелю, а вторым вышибу себе мозги. Нет, конечно же, я не стану этого делать.

Пока Кашкай купался, я обследовал мешок с награбленным. Куча хлама и — о чудо! — пара грязных, потрёпанных халатов! Я тут же натянул один на себя, и он оказался велик, но это было не важно, главное дойти до лавки и купить новую одежду. Рядом с мешком лежал рюкзак Даура, полный останков тварей, которые воняли похлеще, чем мы с Кашкаем ещё пять минут назад.

Даур вернулся, когда мы уже закончили банные процедуры. Выглядел он озабоченным и немного напряжённым, что не предвещало ничего хорошего.

— Чёртов старейшина, как назло, сегодня не пьян, — сказал он. — Идёмте. Нужно быстрее продать товар, и я вас покину, пока мне не отсекли голову.

— Смотрю, ты очень популярен в своём племени, — пробормотал я.

— Ты даже не представляешь, насколько, — вздохнул Даур.

Мы пошли через лагерь, и я невольно разглядывал окружающее. Шатры были сделаны из плотной ткани, натянутой на деревянные каркасы. Некоторые украшены вышивкой и узорами, другие простые и функциональные. У каждого шатра горел свой костёр, вокруг которого сидели семьи.

Женщины готовили еду, мужчины чинили снаряжение, дети играли с собаками. Обычная жизнь кочевого племени в обычный вечер. Никто не обращал на нас особого внимания после того, как мы помылись, разве что бросали любопытные взгляды.

Шатёр торговца находился рядом с большим костром. Он был больше остальных и украшен гораздо богаче, с вышитыми золотыми нитями узорами на ткани. Перед