— Быстрее! — вскочив со своего места, крикнул нам бородатый, заглушая голосом плеск волн и грозовые раскаты. — Прыгайте на нос! Живо!

Лайма не стала ждать даже, пока бородатый закончит. Прыжок, мягкий удар лап по белому пластику возле носового паруса, разворот, взгляд на хозяйку. Шпилька тоже не стала тянуть, продемонстрировав, что имеет не только хорошую физику, но и некоторый опыт пребывания в ситуациях, связанных с крайне высоким риском для жизни. Дождавшись, когда овчарка спрыгнет на палубу, освободив место на носу, брюнетка молча прыгнула.

Получилось не так изящно, как у собаки. Яхта зашаталась, Шпилька расставила руки для равновесия и согнула колени. И тут сразу с двух сторон подул ветер, поднял волны, одновременно ударившие в оба борта яхты, останавливая качку. И всё снова успокоилось. Матрос, помогавший бородатому, протянул Шпильке руку, и та, схватившись за неё, перебралась на палубу.

Нет, тут точно что-то не чисто.

Я протянул руку Ане.

— Мне помощь не нужна, — категорично отказалась она и, гордо отвернувшись от протянутой руки, исчезла.

А материализовалась уже на палубе.

— Ш-шайс-се, — выругался Шайтан. — Никогда не любил качку.

Он успел отступить на пару шагов для короткого разбега, и теперь наступающая чернота едва не лизала ему пятки ботинок.

— Готовишься, как на Олимпиаду! — крикнул ему бородатый. — Давай, тут метр всего!

— Подтолкну! — подбодрил немца и я.

— Да идите вы! — огрызнулся он и, выдохнув, начал разгон.

В момент прыжка я добавил немцу скорости, подтолкнув его в спину. Движение вышло неприятно тяжёлым. Я-то за время в Улье привык, что в бытии квазом есть свои преимущества в виде физической силы. Но местная Система уравняла всех, привязав реальный уровень силы как к мышцам, так и к строке в интерфейсе. А я всё никак не мог смириться с этим.

В этот раз остановить качку яхты удалось не сразу. Причём крен был такой, что разок она даже зацепила воду бортом, вызвав приступ ругани у сразу же промокших Шпильки и Ани.

— Прибью! — услышал я тихое шипение брюнетки.

И такое же тихое уже от Шайтана:

— У тебя и без этого была куча возможностей.

Я остался на пирсе один. Яхта всё ещё не стабилизировалась, она так и раскачивалась из стороны в сторону и то подплывала ближе к пирсу, то, наоборот, отдалялась, мешая рассчитать прыжок. Да и чернота поджимала, она, по идее, уже должна была даже добраться до меня. Обернувшись, я увидел странную картину. Чернота, обступив меня, остановилась не более чем в полуметре. Край её колыхался и, кажется, даже местами отступал. Но в целом она больше не приближалась. Верней, у берега она уже сползала на воду, но именно тут, на пирсе, что-то не позволяло ей сожрать меня и смешные полметра вокруг.

Я не стал проверять, как много времени ей потребуется, чтоб преодолеть это, и тоже прыгнул.

На этот раз качка вышла самой мощной. Яхта снова черпанула бортами, причём несколько раз. На секунду мне даже показалось, что она сейчас перевернётся.

— На палубу! Живее! — прикрикнул на меня бородатый. — Кайман, спинакер!

Я подчинился, и тут же парус, расположенный на носу, надулся от налетевшего ветра. Матрос потянул шкоты, давая развернуться рее под этим парусом, затем зафиксировал их. Я, в свою очередь, зафиксировал название паруса.

Перебравшись на палубу, я тут же плюхнулся на низкую скамейку вдоль борта и пригнул голову, услыхав команду:

— Грот по ветру!

Матрос, отпустив шкоты спинакера, схватил другой шкот, идущий к гроту. Грот-рея, освободившись от натяжения, перевалилась на другую сторону, и парус над ней тоже наполнился ветром — почему-то обратным.

— Я думала, пойдём галсами? — удивилась Шпилька и уверенно перехватила у матроса шкот.

— Со мной есть варианты интереснее и быстрее, — хохотнул бородатый.

Ветер сменил направление, вздыбил волны, и те, подняв на свои гребни яхту, буквально развернули её на одном месте по направлению к выходу из бухты.

Встав на курс и поймав парусами ветер, вновь ставший попутным вопреки логике и физике, яхта понеслась прочь из бухты.

Глава 9

Я оглянулся на Бухту, и первое, что бросилось в глаза — полное отсутствие просветов. Весь стаб был покрыт чернотой, которая прямо сейчас доедала пирсы и делала робкие, но настойчивые попытки пощупать волны, бьющие в берег. Волны в ответ взбрыкивали пеной, но чернота, казалось, не замечала сопротивления.

— Море её не остановит, — негромко произнёс бородач, снова устроившийся у руля, и я обернулся на голос, в котором вместо страха звучала только спокойная констатация факта. — Только граница кластера. Ну да ничего, на воде мы эту дрянь обгоним на раз. А за скалы она уже не выйдет. Если грёбаные боги, чтоб их крабы сожрали, не намылятся за нами. Но вроде как не должны. Если, конечно, у них нет чудо-компаса, указывающего на пиратское золотишко или того, кто знает, где находится сундук мертвеца.

Шпилька вздрогнула, а затем опустила подбородок, пряча лицо, и только пальцами сильнее сжала шкот, хотя тот, принайтованный, уже не нуждался в том, чтобы его держали. Шайтан бросил на неё быстрый взгляд и тоже не произнёс ни слова. Но я как-то сразу понял этот безмолвный диалог. Метка — именно о ней подумали эти двое, услыхав про компас.

Не знаю, пожалела ли Шпилька о том, что всё-таки пришла на пирсы, но решение — не только её, кстати, — было принято, и отменить его было невозможно. И молчание об этой метке, на мой взгляд, было сейчас лучшим выбором. Ни к чему сейчас нашим спасателям лишние знания, способные склонить их к тому, чтобы вышвырнуть нас за борт. Да и сначала мне бы самому разобраться, что это за метка такая.

Поэтому я тоже промолчал и, ухватившись за борт, оглянулся назад.

Чернота уже дожрала пирсы и поползла в стороны от них, к скалам, обрамляющим бухту. Она продвигалась уверено, цеплялась за выступы, заполняла щели, будто камень был для неё лестницей, вырезанной специально под её шаг. И поросшие мхом скалы на глазах превращались в безжизненную монохромную декорацию. В макет. В немое подтверждение неотвратимости смерти даже здесь, на Континенте с его множеством жизней.

С водой дело обстояло иначе. Тут чернота не превращалась в глухую матовую корку, готовую рассыпаться пылью от легчайшего дуновения ветра. Просто там, где она появлялась, по поверхности воды разбегался тёмный отблеск,