— А барон не ошибся, когда распорядился устроить близ твоего волчьего логова дежурства, — лениво процедил из-под массивной лицевой пластины шлема стоящий по центру, вооружённый почти двухметровым мечом Часовой. — И просто глазам не верится, что нам с приятелями повезло именно сегодня, когда мы только с утра заступили на смену! Признаться, я до последнего не верил, что ты рискнёшь вернуться, гадёныш.

Я молча слушал его подначивающие слова. Пятеро. Наглые, уверенные и, судя по всему, чувствующие себя в полном праве сделать со мной всё, что угодно. Неужто это и есть пятёрка приближённых к Рыкову бойцов? Его личная свора?

— А когда наши люди засекли, что сержант Корнедуб зачем-то отлучался накануне из Цитадели и проследили его путь в сторону твоего сучьего замка… Тут уж все и сошлось! Сразу стало ясно, что не иначе какой гостинец или письмецо для предателя тайком повезли… Выходит, что с тобой много кто повязан, верно, ведьмино семя?

Я снова промолчал. Внимательно, не меняя позиции, смотрел на своих врагов. А в том, что передо мной стоят именно враги, я нисколько не сомневался. Наверняка им был дан довольно точный и конкретный приказ. Как и всем, кто был задействован в операции по моей поимке. Взять живым и приволочь в кандалах на допрос к главному следователю. Но никто ни с кого не спросит, если задержанный изменник будет доставлен в, мягко сказать, поломанном виде. Если меня покалечат, никто из столичных чиновников и бровью не поведёт.

Ну а если при задержании вдруг убьют, значит, так получилось, увы. Преступник оказался слишком опасен и наотрез отказался сдаваться в дружественные и неподкупные руки правосудия. Судьба.

— А ты меньше, чем мы думали, — продолжал изгаляться заводила. — Верно, други? Твои доспехи, часом, не бумажные?

— Да он в штаны наложил от страха, — усмехнувшись, бросил стоящий справа от говорившего Часовой с глефой на плече. — Я же говорил, Андрей, что будь мы в прошлый раз с бароном, этот сопляк уже давно бы распевал серенады в пыточном подвале!

Названный Андреем воин с металлическим скрежетом закивал и коротко хохотнул:

— А ещё нас его сестрёнка ужас как сильно стращала, вспомни, Аскольд! Мол, узнает об этом мой большой и старший брат, так вам и не жить после этого!.. Оказывается, совсем не так страшен чёрт. Что молчишь, предатель?

Сосредоточив враз похолодевший взгляд на вожаке этой шайки псов, недостойных называться Часовыми, я тихо переспросил:

— Что ты только что сказал о моей сестре?

Часовой, гулко усмехнувшись в шлем, с издёвкой протянул:

— О, а мы с ней совсем недавно познакомиться успели, с сестричкой твой-то. Скажу, горячая штучка оказалась. Кобылка-то необъезженная совсем, да? Признайся, только между нами, тебе перепадало что от нее по ночам или нет? На ощупь она уже вполне созрела для мужской ласки!

— Задница прямо на заглядение, — гнусно рассмеялся стоящий рядом с ним закованный в броню Аскольд. — И на кукан. Упругая жопа. Хороша девочка. Думаю, у нас еще выпадет шанс с ней позабавиться. Люблю таких строптивых да бойких…

Теперь уже дружно хохотала вся компания. Кажется, они совершенно меня не опасались, справедливо рассуждая, что один вчерашний курсант не противник для пятерых умелых и опытных бойцов, привыкших сражаться вместе.

— Ну так что, сосунок, трахал ты эту мокрощелку или нет, а? — глумливо продолжал допытываться Андрей. — А то смотри, проворонишь девку…

У меня дернулся левый глаз. Я оскалился в кровожадной полубезумной улыбке. Жалея лишь о том, что эти выродки сейчас не видят моего лица. Вскинув огромный меч одной рукой в атакующей позиции, я чуть напружинил ноги.

— Ни один из вас не уйдет отсюда живым, — бесцветным от ледяной ярости голосом пообещал я Часовым Второй Стражи. — Вы смеётесь в лицо смерти, глупцы.

И я напал на них.

Часовые заученными, отработанными во множестве схваток движениями вскинули мне на встречу смертоносные лезвия боевых клинков. Три меча, секира и глефа. Они рассыпались ещё шире, сноровисто окружая меня, чтобы отрезать все пути к отступлению.

Я же, с ходу набрав невероятную для закованного в силовую броню человека скорость, чем вызвал изумлённый выдох одного из врагов, в последний момент, резко оттолкнувшись, взмыл в воздух и обрушил на стоящего по центру такого воинственного и говорливого Андрея сумасшедший по силе и ускорению рубящий удар.

Он успел в защитном жесте вскинуть широченное лезвие грозного меча. Падая вниз всей массой, я с невероятной скоростью опустил фамильный меч Бестужевых на непробиваемую, казалось, преграду.

Разался громкий лязгающий звон, когда столкнулись два огромных боевых меча. Между соприкоснувшимися клинками проскользнула молния. И под мелодичное дзилинчание меч Часового Второй Стражи разлетелся на десяток заострённых кусков, шрапнелью ударив по кругу.

Черный клинок, вспыхнув серебристыми рунами, с шипением прорубил броневые пластины, раскроив шишак и разваливая голову на две части. С противным скрипом меч застрял в широком бронированном воротнике. Не мешкая, я чуть провернул и резко выдернул клинок.

Из страшной раны хлынула заливающая броню кровь. Громко взвыли приводы доспехов. Тело, ещё не понимая, что оно мертво, сделало по инерции два неверных шага и Часовой громко шваркнулся на живот, громыхнув о гранитные плиты внутреннего двора покрытым горячей кровью железом.

Стряхивая с лезвия капли крови я резко развернулся, готовый отразить совместную атаку оставшихся врагов.

На короткое время пришедшие по мою душу Часовую застыли, неверяще глядя на свежий труп своего товарища и лидера. Вооружённый глефой Аскольд грязно и злобно выругался. Яростно завращав насаженным на длинное металлическое древко листовидным изогнутым клинком, он бешено заорал:

— Живым не брать!!! Слышите⁈ Прикончим ублюдка!..

Они, топоча как впавшие в слепую ярость бронированные носороги, набросились на меня сразу вчетвером. Каждый из них знал, как биться подобным сплочённым образом и с воем взлетающие в воздух мечи, секира и глефа атаковали меня по очереди, не мешая друг дружке. Грамотно и чётко. И двигались эти парни довольно быстро для таких громоздких силовых комплексов. Но тягаться в скорости и ловкости со мной они были все же не способны. А мой черный, фамильный клинок превосходил все известное мне холодное оружие.

Я парировал два быстрых спаренных удара мечами, утек влево, отразил тяжёлый замах здоровенной,