— А он скрывал, что у него хедж-фонд? Нет. А хедж-фонды публикуют свои позиции? Тоже нет.

— Шон: раскрыл мошенников, помог вернуть деньги жертвам. А вы: «преступник манипулятор!»

— Проблема не в поимке жуликов. Проблема в том, что люди думают — он использовал Минюст, чтобы заработать.

— А почему это должно быть «или»? Почему не может быть «и»?

— Вид сбоку: ты создаёшь ситуацию, где все выигрывают — а тебя называют злодеем.

— Спаситель должен вечно жить в нищете?

Одни видели во мне манипулятора. Другие — пророка.

И никто не собирался отступать.

Я же сидел в полумраке, чувствуя, как под кожей бьёт пульс. Тёплый. Ритмичный. Как метроном перед симфонией.

— Ну что ж, — прошептал спокойно, — горит неплохо.

Пламя было сильным. Гораздо сильнее, чем ожидал. Оно уже не просто плясало — оно рвалось вперёд, сжигая всё на своём пути.

Потом закрыл ноутбук. Щёлк. Экран погас. В комнате стало темно, только красный индикатор на роутере мерцал, как глаз демона.

— Пора готовить следующий отчёт, — сказал как бы самому себе.

Патриция, сидевшая напротив, резко подняла голову. Её глаза расширились.

— Сейчас? Скандал ещё не утих Люди только начали разбираться!

— Именно поэтому — сейчас, — ответил ей, не повышая голоса. — Потому что все смотрят. Каждое моё движение. Каждое слово. Те, кто считает меня обманщиком, будут следить, как ястребы.

— А ученики WallStreetBets, — добавил я, — уже жаждут нового «пророчества».

Потом встал. Подошёл к окну. За стеклом — город, охваченный шумом. Новости. Хэштеги. Споры. Где-то вдалеке вспыхнула реклама — ярко-синяя, как молния.

— Если Дельфи опубликует отчёт сейчас… — продолжил спокойно, — ни одна сторона не сможет его проигнорировать.

— Они будут читать. Будут спорить. Будут ненавидеть. Будут боготворить. Но они прочитают.

А что сделают после?

Это уже не важно.

Важно лишь одно — они придут к одному и тому же выводу.

— Пора создать новый заголовок, — сказал тихо.

И почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холод — не от страха, а от предвкушения.

Пора было подбросить в огонь новое полено.

На этот раз — такое, чтобы вспыхнуло не только в Америке.

Чтобы весь мир почувствовал жар.

* * *

Утро 1 июня 2015 года вошло в историю не взрывом, не терактом, не войной. Оно началось с тишины. С лёгкого щелчка реле. С падения одного-единственного сайта.

«Институт Дельфи» — сухое, безлико-научное название — в одно мгновение стал центром вселенной.

В 9:00:03 по восточному времени его серверы задохнулись. Не от хакерской атаки. Не от сбоя. От наплыва — как если бы весь мир разом попытался открыть одну и ту же дверь.

Трафик взвился вверх, будто пламя, подхваченное ветром. Мониторы в техцентре вспыхнули красным. Где-то в подвале здания на Манхэттене кондиционер захрипел, не справляясь с жаром перегруженных процессоров. Воздух пропитался запахом озона и плавящегося пластика — едва уловимым, но тревожным, как запах гари перед пожаром.

Люди не ждали отчёта. Они жаждали его.

Потому что знали: за этим именем — не просто аналитика. За этим именем — Сергей Платонов. «Касатка». «Святой Шон». Тот, кто указал на MDB. Тот, кто заработал на крахе Малайзии. Тот, кого одни называли пророком, другие — манипулятором, но все — опасным.

И вот — новое слово.

Но сайт молчал. Тридцать минут — как вечность.

А в это время — интернет кипел. Где-то в спальне на Бруклине парень в потёртых носках лихорадочно листал Telegram-каналы, пальцы его скользили по экрану, оставляя жирные следы.

— Есть — выдохнул он. — «Чёрный Лебедь».

— Что?

— Дельфи. Греция. Они говорят — дефолт.

— Опять? Да это же старая песня.

— Нет. На этот раз — по-другому.

И действительно — по-другому.

Когда сайт наконец ожил, будто человек, вернувшийся из обморока, на главной странице появился заголовок, холодный, как скальпель:

«Приход Чёрного Лебедя: крах Греции, катастрофа, которую все проигнорировали»

Греция.

Не Уолл-стрит. Не Китай. Не нефть. Греция — страна с белыми домами, древними храмами и долгами, высокими, как Олимп.

Для большинства — это было что-то далёкое. Безопасное. «Опять встанут на уши, опять дадут денег — и будет тишина», — думали они. Как в 2010. Как в 2012.

Но отчёт говорил иное.

Он не просто предсказывал дефолт. Он вскрывал его. Как хирург — тело. Как пророк — будущее.

«Греки больше не будут платить. Их правительство — новое, радикальное, рождённое на гневе — скажет „нет“. А Европа? Европа устала. Германия не даст миллиардов. Франция не поддержит. Северные страны не проголосуют. Помощи не будет. И в этот раз — спасения не будет.»

Слова ложились на глаза, как лёд. Но не сразу — понимание.

Сначала — насмешки.

— Серьёзно? Греция?

— Это не кризис. Это повтор.

— Платонов, ты, конечно, гений, но даже ты не можешь заставить ЕС рухнуть.

Но потом — тишина. Потому что кто-то перечитал. Кто-то включил карту. Кто-то вспомнил: евро — это не просто валюта. Это договор. Договор доверия. А если один выйдет — кто следующий?

И тогда — начался страх.

Не паника. Не истерика. Тихий, холодный страх, как когда чувствуешь, что земля дрогнула под ногами, но никто не кричит.

Где-то в Лондоне трейдер, сидя в баре с бокалом виски, вдруг замер, уставившись в телефон.

— Убери евро, — прошептал он. — Всё. Сейчас.

Где-то в Мюнхене аналитик, пьющий кофе, резко встал, сбросив салфетку на пол.

— Пересчитать позиции по итальянским бондам. Срочно.

Потому что поняли: это не просто отчёт. Это спусковой крючок.

И самое страшное — не то, что написано. А то, что не написано. Кто-то уже знает, как на этом заработать. Кто-то уже сделал ставку. Кто-то — как Сергей Платонов — не просто предсказывает будущее. Он его создаёт.

А в Нью-Йорке, в тишине кабинета, он сидел у окна. За стеклом — город, ещё не знающий, что завтрашний день изменит всё. Он не читал отчёт. Он его помнил. Каждое слово. Каждую запятую.

Он только смотрел. И ждал. Как рыбак, бросивший сеть в тёмную воду. И знающий: рыба уже клюнула. Осталось — вытянуть.

1 июня 2015 года, утро. Воздух в Нью-Йорке висел тяжело, как мокрая простыня. Дождь не шёл, но чувствовалась влага — на коже, в волосах, в стенах. Где-то капало. Кап-кап-кап — ритмично, как тиканье часов перед взрывом.

Сайт Института Дельфи умер в