— «И почему Джованни написал, что он тяжёлый человек? — недоумевал я весь вечер разговоров с ним, когда он рассказывал, что успел сделать и какие планы наметил себе на будущее, — по общению крайне приятный человек».

Моё недоумение разрешилось утром, когда мы с ним отправились к самим шахтам и то, что я там увидел, меня ну вообще никак не устроило. Всё то, о чём говорил мне Хуан Пачеко, здесь присутствовало, мастер лишь слегка укрепил крайне опасно выглядевшие деревянные опоры, да чуть расширил вход, в свою очередь выглядящий, словно кротовая нора. Прежде чем наезжать на него, я решил спросить, какую задачу ему поставили, оправляя сюда.

— Мастер Нанни, — я потыкал пальчиком во всё безобразие, которое мне не нравилось, — напомните, мне пожалуйста, что вам сказали делать?

— Провести капитальный ремонт шахт и обеспечить повышенную выработку руды, — ответил он, недоумённо смотря на меня.

— По-вашему, это капитальный ремонт? — поднял я бровь.

— А, по-вашему, нет? — он, копируя меня, поднял бровь.

— «А-а-а, так вот про что говорил Джованни, — понял я про себя».

— Позовите главу цеха шахтёров, — приказал я и когда передо мной предстал крайне чумазого вида человек, испуганно косясь то на мастера Нанни, то на вооружённых людей вокруг меня.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Педро Серрано, сеньор, — быстро ответил он, сразу поняв, кто здесь главный.

— Фабио, не бей его пожалуйста, он же не знает, что перед ним маркиз, — остановил я замах лейтенанта наёмников.

Глава шахтёров втянул голову в плечи и стал сильнее мне кланяться.

— Сколько у вас случалось обвалов за последний год? — продолжил я.

— Десять, ваше сиятельство, — заторопился с ответами он, — погибло двадцать человек, остальные отказались спускаться в шахту.

— Этот так называемый ремонт? — я показал на деревянные подпорки, стоявшие рядом с более ветхими, — вас устраивает?

— Нет, ваше сиятельство, — он покачал головой, опасливо покосившись на мастера Нанни.

— Почему же вы тогда вышли на работу? — удивился я.

— Мастер нас пообещал всех повесить, — вздохнул он, а стоявший рядом со мной флорентиец лишь пожал плечами.

— В общем так, — я обратился ко всем сразу, — образуется совет из меня, мастера Педро и мастера Нанни.

Я явно поднял в ранге главу маленькой шахтёрской артели, которая трудилась здесь, на уровень мастера, что всех удивило.

— Завтра я предоставлю вам чертежи того, как здесь всё должно работать, а вы решите, как и в какие сроки это будете делать. Всем всё понятно?

— А если нет, синьор Иньиго? Если мне, как мастеру виднее, как правильнее вести дела на шахте? — мастер Нанни подбоченился.

— Повесьте его, вон на том дереве, — я показал на дерево, стоявшее неподалёку, — мне оно кажется достаточно крепким, чтобы выдержать вес мастера Нанни.

Мои приказы выполнялись моментально, так что два меча приставленные к горлу флорентийца, и одни солдаты, заламывая ему руки потащили к указанному мной дереву, другие нашли верёвку, и уже скоро, я стоял перед человеком, на шею которому накинули петлю верёвки, перекинутую через крепкий сук.

— Ваше последнее слово, мастер Нанни? — спокойно поинтересовался я у него.

Могучий флорентиец, видя, как все спокойно и даже устало смотрят на то, как его повесят, понял, что это не шутка, раз ни у кого не вызвало даже капельку любопытства данное событие.

— Я передумал, синьор Иньиго, — тяжело сглотнул он слюну, поскольку ему мешал узел от верёвки на шее, — и сделаю всё, как вы скажете.

— Вот видите, мастер, — я показал жестом вернуть его ко мне на землю, но уже без верёвки, что тут же было сделано, — нужная мотивация и мы с вами снова лучшие друзья.

— Честно скажу вам, я бы не хотел иметь таких друзей, как вы, ваше сиятельство, — видя, что угроза вроде как миновала, к нему стало возвращаться его чувство юмора, — позвольте только один вопрос?

— Да? — я с любопытством посмотрел на него.

— Как часто у вас это происходит? — он потыкал в дерево.

— Не так часто, как вы думаете мастер Нанни, — ответил вместо меня, ухмыляющийся Бернард.

Но не успел тот облегчённо вздохнуть, как коварный швейцарец добавил.

— Синьор Иньиго, чаще закапывает людей живьём в землю.

Видя, как пучатся глаза флорентийца, я решил подыграть швейцарцу. Задумчиво почесав подбородок, я заметил.

— Ну не согласен барон, если начать считать, то наверно повешенных будет всё-таки побольше.

— А куда мы будем считать, тех, кого мы сбросили со скалы в море? — тут же поинтересовался он.

— Хм… — снова задумался я, и наш спор окончательно убедил мастера Нанни, что рядом с ним такие жуткие отморозки, которым человека убить, быстрее, чем высморкаться.

Он быстро перекрестился и ещё раз заверил меня, что полностью готов к сотрудничеству.

— Завтра, — кивнул я, — у вас будет план развития этой шахты.

* * *

Утром, за завтраком, видя зевающего от недосыпа меня, мастер Нанни взял мой ночной труд на десяти листах, пробежался по нему взглядом и бледнея на глазах, тихо пробормотал.

— Синьор Иньиго, простите меня, но это будет очень дорого.

— Покажите рисунки, мастеру Педро, — я показал на умытого и даже переодетого в какой-то относительно чистый костюм главу шахтёров, который пытался делать вид, что его нет за столом, где сидят вперемежку простые люди, ремесленники и дворяне, но мой приказ заставил его взять листы и посмотреть то, как я изобразил будущую шахту как в разрезе, так и на поверхности. С моим скилом рисования, это не было сложно, зато на них столь подробные и точные рисунки произвели большое впечатление.

— Ваше сиятельство, это даже больше, чем мы хотели, — скромно ответил Педро Серрано, возвращая рисунки обратно мастеру Нанни.

— Синьор Иньиго, — тот взял чертежи обратно, — я ошибся, когда говорил, что это будет дорого, это на самом деле будет очень дорого, особенно если вы хотите таким образом переделать все шахты. И ещё такой вопрос у меня, куда делись строения, в которых руду будут очищать, промывать, прокаливать и превращать в металл?

Я, которому пришлось за ночь пересмотреть всё из открытых мной навыков, что касалось получения серебра и понять, что текущими способами