Страшнее тишина.

Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.

И черный кабинет.

И ждет в стволе патрон.

Так тихо, что я слышу, как идет на глубине вагон метро.

— Неужели это вы написали? — восторженно спросила Карина, когда я закончил. Где-то с середины песни девушка начала реагировать как-то странно. Безразличие или слезы в глазах были бы привычной реакцией на мое исполнение, но Карина смотрела на меня с какой-то дикой смесью зависти и желания. Причем желания не столько меня, сколько обладания песней. Это если я правильно разобрался в эмоциях девушки:

— Иногда развлекаюсь подобным образом, — кивнул я, убирая инструмент.

— Но у вас же безусловный талант. И поете вы прекрасно. Нет, конкретно эта песня гораздо лучше бы звучала в женском исполнении, но в остальном ведь и правда неплохо. Вы не думали о карьере певца? — продолжала наседать девушка.

— Не мое это, — покачал я головой, — просто не интересно.

— Кариночка, ну не дави на парня. Давайте лучше выпьем за творчество. Карина, передай Леше графин, — попросил мужчина. А девушка мельком зло зыркнула на мужа. Он вряд ли это заметил, но от моих глаз ее гримаса не укрылась. Если я хоть что-то понимаю в женщинах, этот брак едва ли строился на высоких чувствах.

— И все таки, Слава. Даже если вы не хотите петь сами, нельзя же зарывать такие песни в стол? — продолжила атаку девушка, когда мы выпили, — поверьте. Сейчас найти стоящего поэта-песенника решительно невозможно. Все более или менее достойное уходит Пьехе, Пугачевой или Алиске Мон! Слава, вы бы не хотели помочь мне с песней, мы бы даже купили. Да, Александр? — Карина упрямо посмотрела на мужа, требуя ответ, на что тот лишь кивнул и в свою очередь вопросительно посмотрел на меня.

— Творчеством не торгую. Простите. Повторюсь, это не моя тема, петь и песнями торговать, — покачал я головой, но что бы не оставлять у хозяев осадок добавил, — а вот помочь что-то написать при случае могу. Когда будет свободное время.

— Ловлю вас на слове, — выставила вперед изящный указательный палец девушка и хитро прищурилась. Поднялась на ноги, вышла и через минуту вернулась в зал с ручкой и листочком, — диктуйте номер. Вы обязательно должны мне помочь с репертуаром. Александр, ты же не против? — спросила она мужа, впрочем, тому вся эта тема изрядно надоела. Мужчину явно немного развезло, и он, что-то прикинув у себя в мыслях, посмотрел на свои наручные часы.

— Хорошо, записывайте, — я продиктовал номер домашнего телефона, и только после этого девушка вернулась за стол на свое место.

— Что ж, друзья. Давайте на посошок, — предложил мужчина и, сам подавая всем пример, наполнил свою рюмку водкой, а потом поднялся на ноги, — отлично посидели, товарищи. Спасибо, что нашли время зайти к нам в гости. Посидели бы и по дольше. Но простите, дела.

— Да. Друзья заждались в бане, — с нотками ядовитого сарказма прокомментировала заявление мужа девушка, на что Александр Иванович не стал ничего отвечать. Мы выпили и начали собираться. Настроение у меня было благодушно-приподнятым, а от того остро тянуло на приключения.

Глава 3

4 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

По приезду домой энергичное, я бы сказал игривое настроение никуда не выветрилось, молодому подогретому алкоголем телу остро хотелось приключений. Войдя в свою квартиру, я не сразу сообразил, что же было не так, а потом понял. Брат вернулся. Из кухни, что располагалась слева от входа, шел гомон мужских голосов, а так же явственно пахло табаком и алкоголем. Заглянув туда, обнаружил там брата в шортах и белой майке «алкоголичке» с неизменным жетоном на веревочке, надетым на шею, и двух его товарищей Ткача и Рэмбо:

— Ну что? Добро пожаловать домой, получается? — весело подмигнул я Вовке, и он расплылся в улыбке в ответ. На столе стояла бутылка «Столичной» и стояли тарелки с закуской в виде нарезанного сыра и колбасы двух сортов: коньячной и докторской.

— Привет, брат! Да, отбегался наконец, — хохотнул он, поднялся с табуретки, и мы обнялись. Потом конечно поручкались с Ткачом и Рэмбо. Ту же самую процедуру следом проделал и Медвежонок.

— А я смотрю вы с Мишаней не расстаетесь, спелись как братья, — беззлобно пошутил Вова, — ну чо? Садитесь, пацаны. Выпьем за возвращение блудного брата, блин. В очко будете с нами играть? По рублю гоняем, — предложил брат, садясь на свое место за столом ближе к окну.

— Миша у нас не игрок с некоторых пор, — покосился я на загоревшегося было парня. Услышав мои слова, Миша осекся и согласно кивнул, — а то были прецеденты. А ты лучше рассказывай, как прошло все с Хромым?

— Да нормально прошло. Короче, дело было так… — брат начал свой рассказ. Пару раз вмешивался с уточнениями Рэмбо, завершил Вова историю рассказом о недавнем звонке нашего адвоката, — Шницерман час назад звонил. Все бумаги в деле оригиналы, так что Хромой все в чистую отдал и с розыска меня сняли. Еврей по своим каналам пробил.

— Ну и отлично, — кивнул я, хватая с тарелки кружок докторской и закидывая в рот.

— Отлично то отлично. Но шо ты с Митяем думаешь делать? — посмотрел на меня вопросительно Ткач. Он поднялся и достал из шкафа две пустые рюмки после чего поставил их передо мной и Мишей, а Рэмбо взял бутылку и налил нам горькой, — парни его пропасли. Он после рынка вечером постоянно пехом к бабе одной ходит в частные дома на улицу Дачную. Это прямо возле лесопарка.

— С ночевкой?

— Когда с ночевкой, иногда нет, — Вовка поднял рюмку и все парни за столом последовали его примеру и выпили. Занюхав куском коньячной колбасы, Ткач продолжил, — но в любом случае спеленать его можно легко, шо младенца.

— И убрать легко, — поддакнул Рэмбо за что заслужил недовольный взгляд Ткача.

— Так ты говоришь сын Хромого со своим другом у авторитета этого дома трется? — спросил я Романа, проигнорировав тему с ликвидацией лобненского спортсмена.

— Да, там они оба трутся. От безделья с ума сходят, бухают и Хромому нервы делают, — кивнул Роман.

— Ясненько, — я задумчиво покрутил рюмку в руке. Расклад выходил не очень. Там их не достать.

— Не томи. Что на счет Митяя этого придумал? — нетерпеливо ткнул меня кулаком в плечо брат.

— Ну, раз рядом с его девкой лесопарк, сам Бог велел его туда свозить. На природу, — улыбнулся я парням, — а на природе уже можно пообщаться. И дать альтернативу либо жизнь, либо Митяй отдает