Я с трудом поднялся на одно колено, Богдан стоял с вытянутыми руками и закрыв глаза. Боль не прекращалась, перед глазами всё начало кружиться и появились маленькие разноцветные мушки.

Преодолевая боль, я вскинул руку с кольцом и, стиснув зубы, отдал команду, не надеясь на успех, если честно. Всё-таки нужна концентрация.

Но команда сработала и при том выше всяких ожиданий. Две серии по три копья сорвались с моей руки, вся шестерка попала точно в Волкова, и боль тут же ушла, оставив после себя лишь звенящее чувство пустоты.

А Богдан лежал ничком, я уже было подумал, что всё, дуэль окончена, так кстати подумал и Муравьев. Но Волков снова встал. Вот хоть он и урод, но крепкий парень, этого у него не отнять.

Я похолодел, ожидая нового удара, но тут случилось нечто странное, да, он состоялся и, в первое мгновение, был всё-так же силён, но затем ему как будто кран перекрыли, и вместо могучего потока осталась тоненькая струйка. Так, ерунда, которую можно игнорировать.

И я начал бить, делать то, что тренировал час назад: огонь и пламя, огонь и пламя. Бело-синие копья и ярко красные шары врезались в фигуру Богдана, который только и мог что пятиться и закрываться руками. Его защита работала, но уже с перебоями, вон только что копье, хоть и ослабленное, но попало в цель. Еще чуть-чуть, и я его просто задушу своими атаками.

Но сюрпризы, которыми и так был богат этот поединок, не закончились. Богдан вдруг закричал, раскинув руки, и исчез в столбе белесого дыма. А когда дым рассеялся, вместо щуплого ботаника стоял монстр. Очень похожий на Гену волк-оборотень. Только меньше и уродливее, что ли. Весь в рыжих подпалинах и с непропорционально большой пастью.

Оборотень завыл и нарочито медленно пошёл на меня.

Я же стоял на месте и не знал, что делать. Воплощения богов — это всегда маги великой силы, мои шансы стремительно приближались к нулю, но сдаваться всё равно не хотелось. Пусть уж лучше он меня вырубит, но руки я не подниму!

На очередную порцию моих атак оборотень просто не отреагировал, от отчаяния я даже попытался сам отдать ему ментальный приказ, на что он только ухмыльнулся подходя ко мне.

А затем он остановился, а за мной раздался настоящий рёв, меня что-то толкнуло в спину, мимо пролетела огромная тень и напротив волколака стоял медведь-оборотень.

И тут же из ниоткуда появились точные копии стражей, которые охраняют резиденцию ректора и это здание. Их было не меньше десятка, вооруженные мечами, и в доспехах.

— Иван Медведев, — загремел голос одной из этих золотых красоток, — ты обвиняешься во вмешательстве в дуэль и тебе предстоит суд чести ректора. У тебя есть законное право применить силу для самообороны.

Медведь в ответ только что-то зарычал. Как это ни странно, предводительница стражниц его поняла.

— Да, дуэль между Богданом Волковым и Алексеем Соболевым закончена.

***

Второй раз я в приемной ректора. И второй раз из-за Волковых. Но теперь я хотя бы не обвиняемый, а свидетель. Как и Богдан, Варвара, парочка Медведевых, Волковых, Муравьев, несколько неизвестных мне старшекурсников и Котова, что она тут делает, не понятно.

Обвиняемый на этот раз Иван. Он вмешался в дуэль, на что не имел права, не знаю о чём он думал, но это, как тихонько объяснила Варвара, считается преступлением чести и, если у моего протектора не будет веских доводов почему он так сделал, то весь его род ждут очень большие неприятности.

Именно поэтому Волковы так спокойны, и даже довольны, а вот мой защитник с родственниками заметно нервничают.

Как и в прошлый раз говорили не сами участники инцидента, а их представители старшекурсники.

— Я обвиняю Ивана Медведева в то что он нарушил законы чести и вмешался в дуэль между членом моего рода, Богданом Волковым и Алексеем Соболевым.

Голос у этого Бориса Волкова, тёзки главы их рода, донельзя противный, плюс он еще и растягивает, и слегка коверкает слова «чэээсти», «вмэээшался». Бесит, честное слово.

Дальше пошли показания свидетелей: Муравьева, Котовой и остальных, все как один подтвердили, что условия дуэли были четко обозначены для всех. Я вызвал Волкова, и Иван действительно не имел права вмешиваться.

Короче, моему защитнику вилы, мягко сказать.

— Я вас услышал, Борис, — кивнул Владимир Орлов.

Как и в прошлый раз, ректор не расставался со своим посохом, на автомате перекидывая его из левой в правую руку, будто метроном. Гипнотизирует он тут всех что ли?

— Андрей, а что вы скажете как представитель Медведевых? — спросил он.

Ага, понятно, как зовут того, кто будет говорить за Ивана.

— Ваша Светлость, — начал тот свою речь, — род Медведевых признает вину Ивана в том, что он вмешался в дуэль.

Не понял, что это было, с чего бы свои так просто сдали Ивана? Если я правильно понимаю, это же такой ущерб чести рода, что их тотем может от них отвернуться. А если бог покровитель отвернется от боярского рода, то всё, прощай сила. Как у Соболевых, например. Однако на этом всё не закончилось. «Адвокат» Ивана продолжил:

— Но этому есть объяснение, господин ректор. У вас есть психологический профиль каждого студента академии. Вы можете показать нам профили Богдана Волкова и Ивана?

Ректор сделал движение рукой и один из его помощников тут же показал нам два каких-то изображения. Вот честное слово, эта мешанина цветов мне ничего не говорила.

— И что ты нам хочешь показать Медведев, — прервал его речь Борис Волков младший, — ты сам сказал, что член твоего рода виновен.

— Терпение, сейчас всё будет понятно, — не дал сбить себя с толку Андрей, — как видите господа, Богдан Волков очень упорный человек и, что очень важно, он увлекающийся человек. Обычно такие люди если что-то делают, то делают до конца и на максимум.

— И что? Медведев, ты говоришь очевидные истины, и я не вижу ничего криминального.

— И снова терпение. А теперь посмотрите на профиль Ивана. Он же типичный гар, берсерк сильный духом, с развитым чувством ответственности и отвагой благородного зверя. Во время дуэли Иван испугался что тот, кого ему поручили защищать может погибнуть. И в него вселился дух великого Медведя, который сделал моего брата анимагом, воплощением нашего покровителя.

— И что? Это не повод вмешиваться в дуэль. Тем более что Богдан сам стал анимагом, что