В ответ Кай заныл. Пережитое давила на него все сильнее, и он отчетливо терял рассудок больше и больше.

Север поднялся. Голова кружилась, перед глазами плыли радужные круги — последствия магического истощения. Он огляделся. Свет здесь был тусклым, болезненно-фиолетовым, и исходил а отовсюду — сами стены этого колодца, уходящего вверх, слабо фосфоресцировали.

Они стояли в центре огромной полости. Стены вокруг пульсировали. Поверхность, похожая на сырую, освежеванную мышцу, ритмично сжималась и разжималась, гоняя по скрытым венам невидимую жидкость. Тум-дум. Тум-дум. Звук этот рождался не снаружи, а прямо в барабанных перепонках, резонируя с собственным током крови.

— Хватит! — голос Севера хлестнул, как кнут, обрывая ругань.

Ацер, до этого пытавшийся счистить с лап налипшую гадость, вдруг замер. Пёс оскалился в пустоту и глухо, утробно заворчал. Шерсть на его холке встала дыбом — он чувствовал угрозу.

Тиберий, тяжело дыша, сплюнул под ноги вязкую слюну, пытаясь избавиться от тошнотворного привкуса. Он с ненавистью оглядел дрожащие стены, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Где он? — прохрипел примипил, сжимая рукоять гладиуса до белых костяшек. — Куда делся этот ублюдок?

— Вниз, — Север указал мечом туда, где пол полости имел заметный, скользкий уклон.

Там, в полумраке, виднелся проход — нечто, похожее на сжатый мышечный клапан, окруженный венцом из желтых костяных наростов. Из этого отверстия тянуло влажным, тяжелым жаром, как из открытой печи.

Тиберий усмехнулся.

— Как будто мы путешествуем по чьей-то требухе.

— Фабий здесь как дома, — мрачно бросил Север. — Он знает дорогу к желудку.

Ацер, стоявший рядом с Севером, тихо заскулил. Огромный пес прижимал уши и скалился на стены, его лапы разъезжались на склизком полу. Для зверя это место было адом: здесь не было запахов леса, только запах одного, всеобъемлющего Хищника.

— След есть, — Тиберий присел на корточки.

На «мясе» пола остались глубокие, продавленные ямы — следы тяжелых шагов. Фабий ступал с такой неестественной тяжестью, что поверхность под ним лопалась, обнажая темные волокна, будто здесь прошел каменный истукан, а не человек.

А рядом с отпечатками тянулась тонкая, процарапанная борозда. След от штандарта.

— Идем, — скомандовал Север. — Пока проход открыт.

Тиберий среагировал на звук — инстинктивно дернул головой, уходя с линии атаки. Едкая жижа ударила в наплечник, расплескалась ядовитой пеной. Бронза тут же зашипела, пошел удушливый дым. На полированном металле мгновенно проступили черные, глубокие рытвины.

Примипил отшатнулся, сбивая с плеча дымящуюся дрянь краем плаща. — Твою ж...! — выдохнул он, глядя на испорченный доспех. — Глаза берегите!

— Оно... оно живое, — просипел Кай, вытирая мокрый от испарины лоб. Он смотрел на дымящийся наплечник Тиберия с суеверным ужасом. — Оно знает, что мы здесь. Оно охотится.

— Оно не охотится, — мрачно бросил Север, шагая в темноту костяного прохода. — У требухи нет мозгов, трибун. Только голод.

Он с силой наступил каблуком на скользкий бугор на полу. Стена рядом тут же судорожно сжалась, по ней прошла волна дрожи.

— Видишь? — Север оглянулся на застывшего парня. — Ему просто больно. Мы внутри, мы топчем его, режем — вот оно и корчится. Как рана, которая пытается вытолкнуть наконечник стрелы вместе с гноем.

Он кивнул на дымящуюся лужу желчи.

— Шевелись. Мы для этой твари — как тухлое мясо, которое она проглотила по ошибке. Сейчас оно пытается нас срыгнуть. А если не выйдет — начнет переваривать. И поверь, сок у него едкий.

Туннель сузился. Теперь им приходилось идти по одному. Впереди Тиберий, за ним Кай, замыкал Север с Ацером. Стены здесь были ближе, и Север мог рассмотреть их в деталях. В мясной массе были вкрапления. Сначала он подумал, что это камни. Но, присмотревшись, едва сдержал тошноту. Это были лица. Сотни, тысячи лиц, вросших в плоть туннеля. Римские шлемы, кельтские торквесы, оскаленные черепа животных. Они не были мертвы. Их глаза, подернутые бельмами, следили за проходящими. Рты беззвучно открывались и закрывались, словно у рыб, выброшенных на берег.

— Не пялься, — рыкнул Тиберий, обернувшись через плечо на Кая.

Трибун в ужасе смотрел на стену.

— Это люди... — прошептал Кай, отшатываясь. — Живые.

— Нет, — жестко оборвал его примипил, хватая за плечо и разворачивая лицом к проходу. — Это порождения бездны, трибун. Не вглядывайся. Если начнешь их жалеть или узнавать — сам станешь частью стены. Смотри только под ноги. Понял меня?

Кай напряженно кивнул.

Север молча отвел взгляд, но краем глаза заметил знакомый профиль. Центурион Спурий, погибший в «Окулусе». Его лицо было растянуто, как маска на барабане, но в глазах читалась мольба. «Помоги...» — прошелестело в голове Севера.

Амулет на груди давно рассыпался в прах, но место ожога начало чесаться. Дар, лишенный проводника, теперь впитывал безумие напрямую.

— Марк... — голос Кая дрогнул, срываясь на шепот. — Отец... он там, в стене. Смотрит. Говорит, что я опозорил род... что я трус...

Он остановился, глядя на пульсирующую плоть стены остекленевшим взглядом.

Север шагнул к нему и сжал его предплечье, разворачивая парня к себе.

— Прекрати! — приказал Север. — Твой отец сейчас в Риме, сидит в термах и жалуется на подагру. Его здесь нет. Это морок.

Он встряхнул Кая, заставляя того сфокусировать взгляд.

— Займи мозги службой, трибун. Вспомни опись. Что у нас в обозе? Докладывай!

Кай судорожно сглотнул, цепляясь за привычное, за то, что составляло его жизнь до этого кошмара. Порядок. Списки.

— Опись... да... — забормотал он, отводя взгляд от стены. — Четвертая когорта... недопоставка зерна. Двадцать модиев пшеницы... Три амфоры масла, разбиты при переходе... Требуется замена осей для телег...

Он бубнил бесконечные хозяйственные списки, пытаясь сухими строчками отчетов отгородиться от безумия.

— Дефицит вина... — шептал Кай, шатаясь, но продолжая идти. — Солонина... пять бочонков с гнилью... списать...

Север мрачно кивнул и отпустил плечо Кая.

— Вот так. Считай зерно, трибун. Только не смотри на стены

Туннель, петлявший до этого кишкой, вдруг начал расширяться. Уклон пола стал круче, но все еще позволял идти, хоть ноги и разъезжались в зловонной жиже.

Север теперь шел впереди всех, и вдруг остановился, подняв руку. Ацер, шедший у его ноги, замер мгновенно. Пес вытянул