Но одновременно он был и неправ тоже. Неправ, когда решил, что Крукс последует его предложению и спустится по жутко неудобной лестнице в жутко неуютный подвал.

— Нет, Довлатов, с меня хватит! — решительно заявил Крукс. — Я и отсюда прекрасно вижу, что никого там нет!

— Но он там! Дайте я спущусь! — паника в голосе Довлатова уже стала очевидной.

— Я сказал «нет»! — рявкнул лорд Крукс. — Вы и так потратили слишком много моего времени для того, чтобы я ждал еще! Мало того, что вы отвлекли меня от расчетов годовой сметы на питание всей Академии, мало того, что заставили потратить на вас почти пятнадцать минут времени, так вы еще и настаиваете на том, что все, что вы говорите — правда⁈ А я, значит, идиот, рад вам не верю на слово, не так ли⁈ Скажите, курсант Довлатов, по-вашему, я идиот⁈

— Что⁈ Нет, конечно! — чуть ли не взвизгнул Довлатов, который, кажется, уже пожалел о своем решении обратиться к лорду Круксу.

— А тогда скажите мне, курсант Довлатов, какого левиафана вы…

Дальше я уже не слышал — люк снова закрылся, отсекая свет и надежно глуша голоса. В общем-то, не очень-то и хотелось, я все равно примерно представлял себе, что скажет лорд Крукс проштрафившемуся курсанту. Насколько я успел понять, люди тут такие же, какими я их и помню, никаких отличий. И как себя ведут подобные вот штабные крысы, которые в жизни не поднимали ничего тяжелее пачки бумаги и не держали в пальцах ничего длиннее шариковой ручки — я тоже хорошо помнил. Не знаю откуда, но помнил.

И это все при условии, что лорд Крукс является хотя бы штабной крысой, а не каким-нибудь гражданским специалистом, например, бухгалтером. Не зря же он упоминал про смету, это как раз самая та работа для бухгалтеров. Да и то, что его единственного из всех, кого я пока что встречал, звали лордом, а не по воинскому званию, тоже намекало на подобный вариант.

А если вспомнить, что бухгалтеры страсть как любят надуваться от важности на своей, в общем-то, совершенно обычной работе, вспомнить, насколько они подвержены синдрому вахтера, и насколько падки даже на ту крошечную власть, которую думаю что имеют, сомнений вообще практически не остается.

Не очень правда понятно каким образом в тезис «лорд Крукс — бухгалтер Академии» вплетается тот факт, что он пытался противоречить адмиралу в вопросе исключения психопата Вилкриста, но это мелочи. В конце концов, вполне может оказаться, что лорд Крукс не бухгалтер в полном смысле, а какой-нибудь там «делопроизводитель», и бухгалтерия — лишь часть его деятельности и обязанностей… И тогда границы его власти, хоть и по большому счету мнимой, раздвигаются еще больше.

Все эти мысли я не спеша обдумывал, не выбираясь из своего укрытия. Торопиться мне было решительно некуда — такие как лорд Крукс любят растягивать выволочки подольше, чтобы как можно полнее донести до унижаемого степень его бесполезности и главное — степень своего недовольства унижаемым. Минимум минут на пять это точно растянется, прежде чем у лорда Крукса наконец закончится яд в защечных мешках, и он утвердит наказание для Довлатова, и разрешит ему идти. А то и все шесть, кто его знает, сколько яда припасено у этого типа.

Так что торопиться мне некуда. Даже вылезать из-за бочек — такая себе идея, потому что… Ну хрен знает, а вдруг ему зачем-то понадобится снова заглянуть в люк? А тут я такой красивый стою посреди подвала и упорно пытаюсь сделать вид, что меня нет, точно так же, как не было в первый раз.

Единственное, что я позволил себе сделать — это слегка расслабиться и перестать пытаться сжаться в математическую точку, чтобы минимизировать шансы обнаружения. Я распрямился, и даже сел на пол, вытянув затекшие ноги. Холодно, конечно, можно почки застудить, но за пять минут ничего не случится. Даже если опереться спиной о каменную стену для пущего удобства…

Вот только никакого удобства я так и не добился. Как только я откинулся назад, на стену, в правый бок, как раз на уровне почки, о которой я совсем недавно беспокоился, что-то уперлось. Что-то недлинное, довольно крупное, с куриное яйцо размером, но, судя по ощущениям — формы неровного кубика со стесанными гранями. Эта непонятная хрень неудобно ткнулась в бок, но мне было слишком лень шевелиться, чтобы я полез проверять, что это такое. За несколько минут, проведенных в позе еще не зачатого эмбриона тело затекло так, что хотелось просто посидеть с выпрямленными конечностями и дать им снова налиться кровью.

Впрочем, через две минуты, когда это произошло, и я снова смог шевелить руками и ногами, сильно лучше не стало. В бок все еще давило, и сейчас, когда онемение в конечностях прошло, этот факт остался единственным, что меня бесило. Убеждая себя, что все нормально, и мне это нисколько не мешает, я выдержал еще тридцать секунд спокойного сидения на месте, после чего тихо выругался и отлип спиной от стены. Завел руку за спину, пошарил вслепую и наконец нашел то, что искал — тот самый холодный небольшой кубик с неровно стесанными то ли инструментом, то ли временем, гранями. Взялся за него пальцами и потянул на себя, надеясь вытащить на свет и выяснить, что же это за покемон.

Вот только непонятный кубик не поддался. Пальцы лишь соскользнули с холодной скользкой поверхности, и на этом все закончилось. Я нахмурился, но поворачиваться было категорически лень, поэтому я запустил руку, а спину еще раз, снова нащупал непонятную хрень, но в этот раз вместо того чтобы потянуть на себя — толкнул в сторону, справедливо рассудив, что если эта штука не двигается в одном направлении, то, вполне возможно, она будет двигаться в другом.

И я оказался прав. Каменный кубик под пальцами действительно двинулся вбок, вдоль стены, скользя по невидимым направляющим. Буквально десять, может, пятнадцать сантиметров — и он остановился, уткнувшись во что-то невидимое.

А потом стена, на которую я опирался спиной, ощутимо завибрировала и отчетливо пошла вверх!

Глава 25

Я, конечно, уже знал, что в Академии может случиться все, что угодно… Но такого точно не ожидал!

Поэтому, когда стена за моей спиной поехала вверх, нисколько не смущаясь тем фактом, что я на нее опираюсь вообще-то, я даже на мгновение растерялся. Не в последнюю очередь из-за того, что стена уходила вверх совершенно бесшумно, словно