Девушки в школе на меня заглядывались всегда. Ровесницы, те, что немногим помладше, и даже постарше.

Не то чтобы я был какой-то потрясный красавец или видный король школьных дискотек.

Нет, скорее я был средней внешности, но крепкого телосложения. Спорт давал о себе знать к концу восьмого класса. Стригся я коротко, одевался и обувался просто и при этом всегда чисто.

Класса с пятого я завёл себе привычку надраивать школьную обувь до зеркального блеска.

При этой простой внешности девушки во мне всегда что-то находили. Им со мной было весело, мне с ними интересно.

Я никогда не переходил границ дозволенного и относился к каждой уважительно. Может, поэтому девчонки в моём обществе чувствовали себя уверенно.

Наши самые обычные девчонки. Но ведь Саша была особенной! С такой девушкой я впервые находился так близко рядом и ощущал у себя на коже её лёгкое дыхание.

А иногда я чувствовал своей грудью мгновенные прикосновения к её телу.

Мы молча кружились в танце, и мне совсем не хотелось говорить. Моим единственным желанием было оставаться в этом танце вечность.

— Знаешь, Каменев, — первой заговорила она. — С тобой так приятно просто молчать… Если бы ты знал, как я устала от болтливых и самовлюблённых ухажёров… А в тебе с самого первого дня нашего знакомства чувствуется какая-то надёжность.

Я улыбнулся и снова посмотрел в её глаза. Она говорила искренне.

— Ты невероятно красивая, ты даже не представляешь…

Она засмеялась и приложила палец к моим губам.

— Так, Каменев. Стоп! Замолчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…

— Как кто?

— Как те, которые видят во мне только глупую, смазливую куклу.

— Не буду. Ты не кукла. Ты гонщица!

Она снова засмеялась своим приятным смехом.

— Сволочь! — шепнула она мне на ухо, — мы так мало знакомы, а уже ты знаешь, как растопить моё сердце.

Её ладонь скользнула вдоль моего плеча к шее. Она поворошила тонкими пальчиками ёжик моих волос на затылке. Вдоль позвоночника сразу побежали мурашки.

А ещё я вдыхал пьянящий аромат её пряных духов.

— Только ты это, нос не задирай. Когда я сказала «со своим молодым человеком», я вовсе не это имела в виду.

— Да? А я уже губы раскатал, думал, что ты моя… — я улыбался ей и продолжал держать в танце комфортную для неё дистанцию, — что же ты имела в виду?

— Я видела, что ты был готов затеять драку, а я, если честно, не очень хочу, чтобы нам испоганили такой прекрасный вечер. Я постаралась дать понять, что ему со мной ничего не светит.

— Ты просто огонь, а не девушка! Коня на скаку остановишь, в горящую избу, далее по тексту.

Она чуть ближе прижалась ко мне.

— Хотя ты балагур, ты мне нравишься. Но свобода мне тоже дорога. Поэтому я пока не знаю, что перевесит на чаше весов: свобода или…

Теперь пришла моя очередь прикрывать ей губы пальцем.

— Молчи, а то ты так все впечатление о себе испортишь. Не будь, как эти…

— Как кто?

— Как побрякушки?

— Кто такие побрякушки? — она с любопытством посмотрела на меня.

— Потом как-нибудь расскажу, не сегодня, — я почему-то вспомнил Нину, бывшую девушку Фоменко.

— «Поросло травой место наших встреч…» — Носков закрыл глаза. По залу раздались жидкие аплодисменты.

Музыка смолкла, вокально-инструментальный ансамбль «Надежда» закончил играть песню.

Снова загудели голоса посетителей. Звенели бокалы, столовые приборы стучали о посуду.

Часть официантов, одетых в белые рубашки с бабочками, бордовые жилеты и чёрные фирменные штаны, стояли, облокотившись поясницами о комоды вдоль стен, в которых хранили приборы, салфетки и прочую ресторанную утварь типа солонок.

Они наблюдали за происходящим.

Мы вернулись за свой столик, над которым витала неуловимая аура блаженства и молодости.

Даже присутствие людей Махарадзе не могло обезобразить эту волшебную атмосферу доброго вечера, потому что я знал — сегодня самый везучий день в моей жизни.

Серёга подозвал нашего официанта. Указал пальцем на пятёрку, лежащую на столе, тот немного поклонился, а затем её мгновенно оприходовал.

Потом Серёга что-то наговорил официанту на ухо, тот внимательно слушал и кивал до тех пор, пока мой друг не достал ещё одну пятёрку и положил на место, где до этого лежала первая.

Потом официант кивнул в последний раз, забрал початую бутылку «Столичной» и удалился с ней на кухню.

Это меня немного удивило, потому что в ней всё ещё оставалось больше половины невыпитого.

Я непонимающе посмотрел на Юрка, мол, что происходит? Но тот лишь подмигнул мне в ответ.

Через некоторое время официант вернулся и налил по рюмке мне с Серёгой.

Мой друг предложил очередной тост. Что-то из разряда — за самых красивых, умных и добрых. Одним словом, за мужиков.

— Ты комсомолец?

Я согласно кивнул.

— Тогда, до дна! — потребовал он по окончании своей пламенной речи, посвящённой светлому будущему всех комсомольцев Союза, особенно служащих во Внутренних Войсках, и за нас с ним в частности.

Я ещё больше удивился, когда он махом опрокинул всю рюмку. А потом закусил солёным огурцом. Я пытался понять, что изменилось, но не находил причин, побудивших его так поступить.

— Давай, кого ждёшь, Академик? — Серёга улыбался.

Я пожал плечами и тоже махнул. Только сейчас я понял, что вместо водки в рюмке была обычная вода.

Юрок хитро подмигнул и налил ещё по одной. Он снова толкал речь. Света не пыталась его остановить, но очень ласково сообщила, что мы сегодня уедем на такси.

— Слушаюсь и повинуюсь, товарищ командир, — Серёга был удал, прикладывая правую руку к голове, накрытой левой ладонью.

Я внимательно посмотрел на него и по губам прочитал:

«Готовься, начинается!»

Вот в чём дело! Я посмотрел за спину. Столик наших врагов «пас» и пытался определить, насколько мы пьяны. Юрок решил подыграть. Видимо, у него сработала интуиция. Одного из них не было за столом. Я поискал его глазами и увидел, как он стоит у эстрады и засовывает деньги музыкантам.

— Продолжаем наш музыкальный вечер, — конферансье взял микрофон в руки, — звучит следующая музыкальная композиция, которая называется «Детектив».

На этих словах ведущий протянул руку и указал в сторону нашего столика. Посетители перестали есть и снова стали оборачиваться в нашу сторону. Конферансье продолжил:

— Это подарок прекрасной незнакомке в белом платье, вон за тем столиком. От гостей из солнечной Грузии из гостеприимного города Кутаиси. И лично от Константина.

Компания грузин начала хлопать, свистеть и улюлюкать.

Басист кивнул и ударил по струнам, а его сосед стремительными пальцами пробежался по клавишам.