— Но ведь он тем самым выполняет решение пленума по развитию Нечерноземья. И ничем не навредит деятельности руководства Архангельской области.

— А людей откуда он возьмёт? Там с рабочими руками напряжёнка. А тысяча голов, это много. И построить сначала нужно… Коровники… Посёлок…

— Сказал, что справится самостоятельно.

— Своими этими, как их? Э-э-э… Роботами? Тьфу! Мерзость какая! Я потому и встречаться с ним не хочу. Как представлю…

— Да-а-а… Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что Ворошилов тоже робот, — подумал Ивашутин, но сказал другое. — Ничего необычного в нём нет. Точно какое же, как у вас, или у меня тело. Ничем не отличается.

Брежнев некоторое время молча посмотрел на начальника ГРУ, а потом махнул рукой.

— Ладно! Назовём это «экспериментом». МЫ же не в собственность отдаём землю, а в аренду. Ему же, наверное, ещё и деньги нужны? Кредиты?

— Ему нужно разрешение на прямой экспорт древесины и пушнины.

— Ну, вот! Я так и знал! И к чему это приведёт? Зачем ему валюта?

— Он на эту валюту закупит оборудование, — всё ещё спокойно проговорил Ивашутин. — Он же кроме мясного и молочное животноводство планирует развивать. И для него закупить технологическое оборудование.

Брежнев резко обернулся к Ивашутину.

— Вот скажите, Пётр Иванович, зачем оно ему надо? Ему же ничего не надо? Он даже может не есть, и не пить…

— Нет, не есть и не пить он не может, Леонид Ильич. Организм у него — абсолютно человеческий, со всеми подобающими человеку функциями и обменом веществ. Я же докладывал вам результаты обследования. Это натуральное человеческое тело.

Генеральный секретарь посмотрел на Ивашутина и вздохнул.

— Пригласи его на завтра ко мне на дачу. Поговорю с ним.

— Слушаюсь, Леонид Ильич.

* * *

Брежнев некоторое время смотрел на меня молча. Он уже не пользовался очками с диоптриями, но с простыми стёклами очки иногда надевал. Когда, читал или писал прилюдно. Чтобы не вызывать дополнительных вопросов. И так идеальное здоровье генерального секретаря выводило из психического равновесия не только врачей, но и всех тех «коллег» которые рассчитывали на его скорый уход с политического Олимпа.

Вот и сейчас Леонид Ильич сидел на веранде в кресле и читал газеты, стопка которых лежала на «журнальном» столике. Вдаль он, обычно, смотрел без очков, так как раньше страдал дальнозоркостью, а сейчас забылся и очки не снял.

— Проходите, садитесь, — сказал Брежнев, не вставая и не здороваясь со мной за руку, как всегда делал, когда я был Пашкой.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался я, прошёл к креслу, стоящему напротив.

— Здравствуйте, э-э-э, Юрий Валерьевич вы сейчас?

— По документам, да, — подтвердил я.

— А вообще? — спросил Брежнев и позволил себе улыбнуться. — Кто вы вообще?

— Кем я был раньше? Я ведь рассказывал Петру Ивановичу всю мою историю. Он не докладывал?

— Докладывал, но всё это показалось мне не правдоподобным. Пришельцы, машина времени… Тысяча перерождений в разные тела…

— В разные тела, но в одного человека, Леонид Ильич, — поправил я. — По сути я Михаил Шелест, но уже с небольшими «довесками» из Фёдора Колычева и Павла Семёнова.

— Вот про Фёдора Колычева, уж извините, но вообще не верю. Какой шестнадцатый век? Какой царь Василий Третий? Этого просто не может быть.

Я вздохнул и мы с Леонидом Ильичом перенеслись в Васильсурск.

* * *

[1] Шпилер — игрок в карты

Глава 25

— Эт-то, что такое? — проговорил Леонид Ильич, чуть заикаясь от неожиданного изменения остановки и вставая.

Мы с ним оказались в моей «башне». Прямо вместе с креслами и журнальным столиком. Комната, где мы с генсеком «проявились», была большой, но пустой. Если не считать тех кресел и столика, которые мы «принесли» с собой.

Башня имела изрядную высоту, шестиугольное сечение и была собрана из десятиметровых сосновых брёвен. Соответственно, наибольший (описанной окружности) радиус комнаты составлял те же десять метров. Большая комната, да. Но и предназначалась башня для одновременного входа-выхода большой группы людей или вноса-выноса больших объёмов товара или иных предметов.

Башня имела высоту пятнадцать метров и четыре этажа. Нижние три с высокими потолками, верхний — трёхметровый. Башня стояла в центре крепости и имела возможность круговой обороны. В ней для этого на всех этажах имелись многоуровневые горизонтальные бойницы для стрельбы из «лёгких» орудий типа гранатомётов, обычного для двадцатого века огнестрельного оружия, пищалей и луков. В башне имелись и два подземных этажа, собранные из лиственницы, приспособленные под кладовые и колодец.

— Где это мы? — спросил генсек, подходя к открытым по причине летнего периода и сухой погоды, горизонтальным, поднятым вверх и вовнутрь застеклёнными рамами.

Двухметровые в обхвате брёвна позволяли врезать в себя почти метровые по высоте оконные проёмы, служившие отличными бойницами, через которые можно было видеть не только впереди, но и под самой башней.

— Шестнадцатый век, — сказал я. — Город Васильсурск.

— Это тот, что на Волге? — спросил Леонид Ильич.

— Тот-тот, — подтвердил я. — Выйти в народ не предлагаю. Не выходят из башни персонажи, выглядящие, как мы с вами. Возьмите с полки бинокль и осмотритесь.

В метровых стенах были прорезаны не только окна, но и полки-углубления для патронов, гранат. Вдоль стен в оружейных шкафах стояли автоматы и другое оружие, в том числе и «разнокалиберные» луки.

На удивление, Брежнев быстро пришёл в себя. Видимо, всё-таки, он больше верил сказанному мной, чем не верил.

— Серьёзно тут у вас, — сказал Леонид Ильич, обозревая в бинокль, переходя от окна к окну, окрестности. — Ты смотри ка, в рубахах и босые. И девки… А вёдра жестяные оцинкованные?

— Ага, — подтвердил я.

— Ишь ты, как на солнце сияют.

— Очень ценная тут вещь, — сказал я и улыбнулся. — И баки оцинкованные с ваннами. На вес золота.

— Не боитесь, что наши археологи удивятся? — тоже усмехнулся Брежнев.

— Ха-ха! За четыреста лет от железа, даже оцинкованного, ничего не останется, — сказал, хохотнув я.

— Откуда оружие? — неожиданно спросил генсек.

— В других мирах закуплено. Когда ещё можно было туда ходить. Готовился я к переходу сюда. Вот и запасся. Патронов мало осталось. Хотелось бы пополнить.

— С кем вы тут воевать собрались? — с удивлением в