Как утро Севера, светла.

Любовь меж ними крепким камнем

Сложилась в вечности утёс.

Настолько прочный, что преданьем

Их путь живительный порос…

Но ярл, чей взор был полон злобы,

Чей сын хотел девицу взять

К себе в натруженные жёны,

Решил героя повязать.

На пир позвал он, клялся в дружбе,

Как змей, таящийся в цветах…

А викинг добрый безоружный

Смеялся с ядом на устах…

Злой ярл отравой смазал кубок,

И юный воин пал без сил.

Девице боль сожгла рассудок,

С утеса бросилась в настил

Холодных вод морской пучины —

Там умерла, нашла покой

В объятьях мертвого мужчины —

Того, кто был ее судьбой.'

Когда последняя нота отзвучала, я с горьковатой улыбкой посмотрел на своих гостей.

— Словно про меня да про Астрид с Буяна. Только злодей у нас, к сожалению, не сказочный.

В зале повисла напряженная тишина. Потом ее взорвал гром возмущения и гнева.

— Что⁈ Кто смеет? Дай нам имя, Рюрик, имя!

— Ульф, сын Сигурда, — выдохнул я, делая вид, что с трудом сдерживаю эмоции. — Его отец уже благословил этот союз. Не спросив ни деву, ни… ее сердца.

Первым, опрокинув скамью, вскочил Эйвинд. Его лицо перекосила настоящая, неподдельная ярость.

— Сигурд решил своего сынка на твоей женщине женить⁈ Да он что, совсем богов не боится? Спросил бы