— Лиля, что ты делаешь? — прошептал я.

Проходившая мимо стюардесса бросила на нас неодобрительный взгляд

— Ты что, для «Реально крутых сучек» стараешься? Хочешь сделать прикольный репортаж, отчёт о поездке?

— Что ты говоришь, Сергей? — обиженно воскликнула она, отстраняясь от меня.

— Не знаю, — пожал я плечами, — но как-то так получается, что когда ты оказываешься рядом, всегда случается какая-то подстава. То с Ангелиной, то с Грошевой, с Настей вот опять же.

— Дурак ты, Сергей, — обиженно сказала она. — Ты же мне нравишься, а это просто… нелепые совпадения. А про Глотову я вообще не поняла, в чём подстава-то? При чём здесь Глотова?

— Как скажешь, — пожал я плечами и закрыл глаза.

— Ты знаешь вообще, что происходит с моим сердцем, когда ты оказываешься рядом? — не сдавалась Лиля.

— Лиль…

— Нет, ты ведь даже не представляешь. Вот потрогай сам.

— Ну перестань, нас стюардесса высадит.

— Может, у тебя просто своего сердца нет? И поэтому ты такой бесчувственный, да? Но у меня…

Она не договорила, подалась ко мне, взяла мою руку и приложила к своей взволнованной, трепещущей девичьей грудке. На лице её отразились кокетство, озорство и что-то среднее между экстазом и счастьем. Она улыбнулась и, чуть наклонившись, как бы заглянула за меня. Я обернулся, проследив за её взглядом.

— Ну, твою же мать!

Нелли, её подружка, сидевшая через проход от меня, старательно фиксировала происходящее на камеру своего телефона.

— Нелли! — воскликнул я и выхватил у не ожидавшей такого подвоха девушки телефон.

И тут же вычистил весь собранный архив.

— Сергей, ну что ты наделал⁈ — воскликнули в голос мои спутницы. — Это абьюз!!!

— Вы не знали, а я шпион и снимать меня категорически запрещается. Ещё раз увижу — сдам на опыты в иностранную разведку. — Всё, телефон будет пока у меня.

Они повозмущались, но вскоре уснули, и я мог спокойно погрузиться в свои мысли, прерываемые время от времени дремотой.

* * *

Когда мы вышли в зал прилётов, забитый встречающими, увидели табличку с надписью «ЛИЛИ».

— Это наша! Это наша! — закричала Лиля.

Она схватила меня за руку и потянула туда.

— Постой, постой, Лили, — освободился я. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Ну, потом скажешь, человек ждёт. Поехали! По пути поговорим.

— Нет, погоди. Постой, говорю. Девочки, идите… Такое дело, у меня есть брат. Неродной, молочный.

— Что⁈ — распахнула она глаза.

— Да, старший. В юности во времена перестройки он стал янычаром. Знаешь, что это значит?

— Кем он стал? — хлопая ресницами и пытаясь понять хоть что-то, спросила Лиля.

— Неважно, в общем, он жил все эти годы в Турции, окружённый почётом.

— Ре-ально⁈ — удивлённо протянула она.

— Ещё как. В общем, вы езжайте. Ты мне скинь адрес, и я потом тоже подъеду.

— Когда потом?

— Через два дня.

— Ты что, совсем уже? Через каких два дня? Мы же всего два дня здесь будем!

— Да ты не расстраивайся, — я обязательно приеду. — Сразу, как только смогу. Просто сейчас он сидит в тюрьме, и я не могу его не навестить. А это немножко в другом городе.

— Немножко? — переспросила она.

Она стояла, открыв рот и просто не знала, что сказать.

— Лиль, — чуть не расхохотался я и чмокнул её в висок.

Стервочка, конечно, но до чего ж она была хорошенькой. Тоненькая, как струночка, кожа белая, гладкая, губки пухленькие, свои, глазки оленьи и длиннющие ноги. Достанется кому-то счастье такое.

— Закирова! — крикнула одна из подруг. — Вы идёте или нет?

— Хорошо вам тут потусоваться, — сказал я, кивнул, повернулся и пошёл прочь.

* * *

Самолёт на Дубай улетал через полтора часа. Пока я прошёл все эти очереди и сделал всё намеченное, едва успел на свой рейс. Но зато хорошенько замёл следы. И даже если Ширяй следил за мной, а он скорее всего, так или иначе, мониторил, то теперь точно потерял меня из виду.

Когда я прилетел в Дубай — дело шло уже к вечеру. Аэропорт был огромным. Просто огроменным. Сначала мы долго-долго шли по длиннющему коридору. Потом довольно долго ехали на электричке. И только после этого вышли в зал паспортного контроля.

Современный, нашпигованный технологиями будущего зал был чуть ли не с футбольное поле размером. Он оказался практически полностью занят людьми, стоявшими в нескольких вьющихся змеями очередях. Люди выглядели непривычно. Были тут и арабы в белых плащ-палатках с платками на головах, а ещё — куча японцев, китайцев, малайцев, американцев, индусов, пакистанцев, африканцев, русских. В общем, настоящий Вавилон.

Отстояв около сорока минут в длиннющей очереди и запомнив наизусть все рекламные ролики, крутившиеся на гигантский экранах, я наконец-то подошёл к стойке. Надменный араб-пограничник долго листал мой паспорт, заставлял смотреть в камеру, вставать в круг на полу. Наконец, он шлёпнул печать и вернул паспорт с вложенным в него конвертом с сим-картой.

— Добро пожаловать в Дубай, — сказал он на прощание и повернулся к следующему путешественнику.

Пройдя мимо стоек с багажом, я оказался в зале, где толпились встречающие. Остановившись, я начал выискивать в этой толпе Катю.

— Катя, Катя, Катерина, — пробормотал я и вдруг услышал рядом с собой знакомый голос.

— Добро пожаловать в Дубай.

Мышь под сердцем подскочила и начала бешено крутить колесо. Голос этот принадлежал не Кате. Он был мужским. Я постоял пару мгновений, собираясь, с мыслями, кивнул и, повернувшись, ответил:

— Неожиданно, но приятно…

— Судя по улыбке, не слишком-то приятно, да?

— Зато неожиданно в полной мере… — кивнул я.

16. Карточный домик

Мне несколько раз доводилось наблюдать за кропотливой и старательной работой других людей, пытающихся построить большой красивый дворец из игральных карт.

Работа эта, надо сказать, требует сосредоточенности, невероятного внимания и отточенных движений. Чем больше карт используется, тем сложнее сохранить баланс системы и тем сложнее сохранить результат своих трудов. Ведь всё может рухнуть от одного неловкого движения. Да что там движения? Даже от вздоха, от выдоха…

Я видел, как конструктору, потратившему уйму времени на работу, оставалось поставить одну