Тела мгновенно оттащили в тень. Скрываться больше не было смысла — начался бег. Отряд Касыма рванул вперед. Задачей было преодолеть максимальное расстояние до покоев, пока их не обнаружили.

План исполинского дворца Топкапы пылал в голове командира, словно начерченный светящимися чернилами. Касым изучил его по агентурным схемам настолько досконально, словно сам годами жил в этих роскошных анфиладах, заглядывая в каждую комнату. Он знал самый короткий, дерзкий и неочевидный маршрут проникновения прямо в сердце гарема, туда, где шанс встретить усиленные посты был минимальным.

Пока им дьявольски везло. Группа стремительно пересекала открытые пространства, не встречая прямого сопротивления. Лишь на самом подходе к внутренним зданиям грандиозного дворцового комплекса бегущих диверсантов стали замечать. Настоящие караульные провожали странный отряд удивленными взглядами.

Но психологический расчет Касема работал безупречно: малиновые кафтаны гвардии сбивали турок с толку. На обдумывание ситуации у постовых просто не оставалось времени. Куда и зачем так срочно, не разбирая дороги, мчится целый взвод? Может, личный приказ великого визиря? Того, кто его заменяет в империи, ибо, как и положено визирю, он был на войне с русскими. Или даже воля самого султана.

Мало ли что стряслось во внутренних покоях — лезть с вопросами себе дороже. Тем более что дворцовая тревога молчала, огромные медные гонги не гудели. Значит, никакого нападения нет, всё идет по какому-то неведомому плану начальства.

Эта секундная растерянность караульных стала для русских бойцов ключом, распахивающим последние двери перед главным ударом.

Лишь у самой высокой каменной ограды, за которой раскинулся благоухающий сад султанского гарема, удача едва не изменила диверсантам. Навстречу отряду из-за резной арки внезапно вынырнул патруль — дюжина рослых янычар.

От колонны Касыма тут же, без единой команды, отделился десяток бойцов. Словно спущенные с цепи волкодавы, они резко ускорились и на всем ходу врезались в этот неожиданный заслон. Никто не успел даже вскрикнуть. В ночном воздухе не раздалось ни звона обнажаемой стали, ни тревожного свиста — только тяжелый топот, сдавленные хрипы и жуткое, влажное чавканье тяжелых ножей, с хрустом вспарывающих плоть дворцовой охраны. Патруль осел на мраморные плиты кровавыми мешками.

Касем лишь на долю секунды замедлился. Вперед рывком выскочил его второй номер, с ходу припадая на корточки у самого основания стены и сплетая пальцы в замок. Не сбавляя скорости, а напротив, ускоряя бег, командир прыгнул. Он с силой оттолкнулся тяжелым сапогом от подставленных рук товарища, взмыл в воздух и мертвой хваткой вцепился в каменный гребень высокой ограды. Лихо, одним слитным движением подтянувшись, Касым перекинул ногу, хищно окинул взглядом темный сад и мягко, по-кошачьи, спрыгнул вниз.

Буквально через несколько ударов сердца рядом с ним, словно тени, приземлились еще пятеро бойцов. Быстро и слаженно, как на сотнях изнурительных тренировок, они перемахнули через преграду и тут же взяли своего командира в жесткое круговое охранение, контролируя все сектора.

Касем выждал ровно десять секунд, давая передовой группе перегруппироваться, после чего резким, рубящим жестом указал в сторону темнеющих комнат гарема. Отряд бросился вперед.

— Дзынь! Клац! — внезапно разорвал тишину резкий лязг металла о металл.

Евнухи и личная стража у входа на женскую половину не спали. Они успели обнажить свои изогнутые ятаганы, и под сводами дворца впервые за эту ночь тревожно зазвенела скрестившаяся сталь.

— Ба-бах! — и в эту же самую секунду далеко со стороны Босфора тяжело ухнул первый морской калибр.

За ним тут же последовал второй, третий, и вскоре горизонт взорвался сплошным гулом яростной канонады. Русский флот начал штурм порта.

Касым хищно, по-волчьи усмехнулся. Он медленно опустил свой клинок острием к земле, чтобы по вороненой стали сбежала густая, почти черная в лунном свете кровь двух здоровенных стражников, которых он только что зарубил лично.

И тут во внутренних покоях начался ад. Поднялся невообразимый визг и женский крик. Из небольших боковых комнат в коридоры начали в ужасе выскакивать наложницы султана. Спросонья, оглушенные близкой стрельбой и звоном мечей, многие из них были в одних полупрозрачных шелках, а то и вовсе совершенно нагими.

В штурмовой команде Касыма хватало молодых, горячих парней. Да, они были хладнокровными профессионалами, понюхавшими пороху больше любого седого ветерана, но при виде такого скопления экзотических красавиц, мечущихся в панике, глаза у солдат лихорадочно заблестели. Кое-кто на миг замер, едва не потеряв концентрацию. Султанский гарем во всем своем великолепии мог сбить с толку кого угодно.

— Вы… русские? — сквозь шум вдруг прорвался отчаянный, полный надежды голос.

К командиру метнулась одна из рабынь. Касым внутренне напрягся, рука сама потянулась к ножу, но холодный рассудок подсказал: эта пленница может сэкономить им драгоценные минуты.

— Может, и русские. Чем помочь можешь? — сухо отрезал он.

— Господин сегодня у Зульфии! — скороговоркой, дрожащим голосом выпалила девушка. — В третьей своей спальне. Знаете, где это⁈

— Знаю, — удовлетворенно процедил Касем.

Он тут же властным жестом указал отряду направление вглубь коридоров. Информация русинки идеально ложилась на ментальную карту здания, которая была намертво вбита в память командира. Девушке можно было верить на все сто.

По жесткому графику, который соблюдался в гареме так же неукоснительно, как смена караулов, повелитель правоверных этой ночью действительно должен был делить ложе именно с Зульфией. А выбор конкретной спальни — это уже детали, которые теперь не имели значения.

Свернув в узкий коридор, ведущий прямо к массивным дверям той самой третьей спальни, русский отряд буквально нос к носу столкнулся с элитой элит — личными телохранителями султана. После недавнего дерзкого рейда, когда русские увели прямо из-под носа французский линкор и разнесли половину константинопольского порта, эта ближняя гвардия ходила за своим падишахом, словно неотвязная, вооруженная до зубов тень.

— Тух-тух-тух-тух! — тут же сухо и злобно застучали тетивы скорострельных многозарядных арбалетов.

В замкнутом, выложенном изразцами пространстве коридора, когда враг находился на расстоянии вытянутой руки, а плотность строя была максимальной, это бесшумное оружие оказалось настоящим спасением. Оно работало даже эффективнее огнестрельного: если бы диверсанты начали палить из револьверов, небольшое пространство мгновенно заволокло бы густым, едким пороховым дымом, ослепив обе стороны.

Однако сходу положить всех телохранителей не удалось. Эти отборные гиганты, даже получив в грудь по два-три стальных бронебойных болта, издавали глухой рык и, спотыкаясь, продолжали переть вперед, занося для удара тяжелые ятаганы. Вперед из-за спины Касыма немедленно выскочили два десятка штурмовиков. Они начали работать двойками — слаженно, как безжалостный механизм, круша врага в тесном пространстве.

Появились первые жертвы среди диверсантов. В воздухе брызнула горячая кровь, один из русских бойцов