Молчание в пути позволило всерьез обдумать план будущей модернизации своего транспорта. Кроме внешнего вида и укрепления колес, да установки рессор, я задумался об обогреве. Хоть кабина в карете и закрытая, но щелей полно. Сейчас, при сильном ветре, это особенно ощущается. Надо поработать над ее утеплением, да желательно печку какую-нибудь поставить. Да хотя бы на керосине! Пространства внутри не так много, даже небольшая печка обогреет карету быстро, если тепло уходить не будет. И про комфорт кучера стоит подумать. Тому же Митрофану или Тихону, смотря кто из них будет зимой меня возить, надо тоже обогрев какой-никакой сделать. А то возница-то сидит на облучке, который продувается всеми ветрами. Это лошади еще нормально — пока тянет карету, она в движении, не замерзнет. А как на место приедем, так найдется крытое помещение. Кучеру же сидеть долго придется. Околеть может, да простудиться. Хотя бы ту же печку под зад ему надо.

Вспомнил, что это зимой — холодно, а летом может быть наоборот — душно и жарко. Потому и про систему вентиляции не стоит забывать. Это сейчас она «естественная» из-за щелей, но когда их все заделают, то нужна будет форточка. Возможность проветривать. Все эти мысли я записал в тетрадь, которую достал из багажа. Даже пришлось остановиться на пару минут ради этого. Зато теперь точно не забуду, когда стану объяснять свои «хотелки» тому, кто займется ремонтом кареты.

В усадьбе Зубовых тети не было. Зато Владимир Михайлович давно вернулся со службы — суббота все же, вот и не весь день он в порту провел. И очень удивился, когда меня увидел.

— А я думал, ты в Царицыне, — пожимая мне руку, сказал он. — Это каким образом ты здесь оказался? Дилижанс-то давно пришел. Или по делам сначала ездил?

— Карету себе купил, — усмехнулся я в ответ.

Было приятно удивить Зубова. Тот сразу же потребовал показать ему мою «обновку». Поцокал языком, тоже припомнил, в каком состоянии у меня была яхта до ремонта, поэтому выразил уверенность, что и из кареты я сделаю «конфетку». Вот так — сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя. Кто меня знает, не удивляются, что я «развалюху» приобрел и полностью уверены, что она превзойдет любые ожидания после ремонта. Даже страшно не оправдать такой веры.

Разместив Бахтияра и Рустама, мы вернулись в зал, где я рассказал Владимиру Михайловичу о своем выступлении. Он тут же попросил меня сыграть песню хотя бы на гитаре. Тут уж я отказывать не стал в такой малости. А потом Зубов сокрушался, что не присутствовал на собрании и не услышал песню в исполнении всей группы.

— Но будь уверен, когда тебя вновь позовут ее исполнять, я обязательно приду! — заявил он. — Ты только предупреди меня.

— Договорились, — кивнул я.

В том, что придется мне вновь выступать, не сомневался ни мужчина, ни я сам. А там и Софья Александровна из театра вернулась. За время подготовки к кулинарному турниру женщине пришлось на время «отпустить вожжи» в ее детище, вот и наверстывала сейчас.

— Совсем распустились без пригляда, — сетовала она. — Сашка в запой ушел. А ведь раньше всегда меру знал! И это — ведущий актер! Все главные роли ему давала! Ну ничего, вот Дмитрий его подменит, будет знать, как в загул уходить, — зловеще подытожила она.

Но проблемы были не только с главным актером. Две актрисы друг дружке лица расцарапали. Уж из-за чего, тетя так и не смогла у них вызнать, но теперь те тоже без ролей в следующем спектакле остались — пока лица не заживут. Остальные работники ее театра умудрились ни во что не вляпаться, от чего сейчас небось пошли в церковь свечку ставить во славу господа, что уберег от греха. Потом уж и на меня тетя переключилась, как немного отошла от переживаний. А как узнала про мастера Бахтияра, так тут же попросила меня, чтобы тот ей спину промял. Уж очень ей понравилось, как это я ей делал. А тут человек в этом деле сведущий, а не любитель вроде меня. Естественно отказывать тете я не собирался. Отправив Архипа предупредить мастера о скорой работе, тетя стала рассказывать, как идут дела с покупкой земли под будущий салон.

— Есть три варианта, но они мне не очень нравятся. В одном место болотистое, другой участок около кожевенного завода находится, а запахи там такие, сам понимаешь — какой уж тут отдых, когда все нос зажимать будут? А третье место уж слишком далеко от города, — вздыхала она. — Если бы не Василий Емельянович, то и этих бы мне не видать.

Вот этому заявлению я сильно удивился. Почему так? Оказалось, что все дело в нашем обществе. Которое на минуточку — сословное и патриархальное. И отношение к женщинам сейчас весьма предвзятое. На театр Софьи Александровны смотрят сквозь пальцы — утеха, а не производство. Салон с одной стороны «из той же оперы», а с другой — она же никому не говорила, подо что землю покупает. И в таком объеме, что нам требуется, обычно для заводов и предприятий землю берут. Вот и решили дворяне, что тетя в мужскую епархию решила «вторгнуться». Да еще и что за завод ставить собирается — не говорит. А ну как наподобие кожевенного, соседство с которым — сплошная головная боль?

— Так почему бы не рассказать, что мы собираемся сделать? — удивился я.

— Другие не дурнее нас, быстро смекнут обо всей выгоде от дела, — ответил тетя. — А капиталы у аристократов нашего города поболее моих будут. И связей тоже больше.

Чуть подумав, я решил рассказать о предложении Бориса Романовича. Все равно надо это сделать, чтобы слово сдержать. Но до этого момента я не рассматривал его слова всерьез и намеревался озвучить его предложение, да потом ответить тому формальной отпиской — мол, пайщики отказались, самим мало. Но раз уж так сложилось, то его помощь становится нам выгодна. И тетя, когда я пересказал ей разговор с Михайловым, даже обрадовалась.

— Знаю, что у вас были разногласия, но если он и правда намерен быть полноправным партнером, то за этот шанс нужно хвататься!

— А не перехватит ли