Кардинал взял вексель и перекрестился.

— Благодарю вас синьор Иньиго, это очень благое дело, жертвовать на церковь.

Я лишь склонил голову и тоже перекрестился.

— Тогда я откланиваюсь, — он поднялся и мы вслед за ним, — и вернусь к вам уже с ответом от герцога.

— Будем с нетерпением вас ждать, — мы с архиепископом ему поклонились.

Когда Гийом д’Эстутвиль ушёл, а архиепископ вернулся, поскольку провожал его до повозки, то он застал меня за столом, в задумчивой позе.

— Вы были сегодня сладкоречивы синьор Иньиго, словно сирена, заманивающая Одиссея в свои сети, — Паоло ди Фрегозо с улыбкой на губах, сел рядом со мной.

— Читаете классику? — ответил я ему, — хотите подарю вам копии «Илиады» и «Одиссеи» на оригинальном языке?

— Я, к сожалению, не знаю греческого, — вздохнул он, — но всё равно буду вам благодарен за эти подарки.

— Распоряжусь обязательно, ваше преосвященство, — ответил я.

— Что же, тогда нам остаётся только ждать? — вздохнул он и я был вынужден кивнуть, поскольку ничего другого нам не оставалось.

* * *

* — Враг моего врага — мой друг

Глава 3

Рене д’Анжу постукивал кончиком кинжала по столу, размышляя. То, с чем приехал к нему кардинал выглядело, как лучшее предложение в его жизни. Поставки квасцов напрямую от человека, который их производил, причём без посредников в виде короля и папы, сулило такие выгоды, что страшно было подумать. Сотни тысяч флоринов годового дохода, а то и больше.

— Какой он из себя? — наконец он поднял голову и откинув длинные волосы с лица, посмотрел на кардинала.

— Маркиз? — понял о ком спросил герцог, Гийом д’Эстутвиль, — вы удивитесь, ваша светлость, насколько его внешность не соответствует тому, что содержится у него в голове.

— Так сильно уродлив? — удивился Рене д’Анжу.

— Да, очень, ваша светлость, Бог явно компенсировал его ум, телесным уродством. Но я разговаривал с его наставниками в Риме, да и в целом уже встречал людей, кто был с ним знаком лично, все в один голос меня заверяли, что оценивать маркиза только по одной внешности, будет очень большой ошибкой, подчас даже смертельной. Этот карлик убил уже столько народу, что хватило бы на целый город.

— Ты что думаешь об этой сделке? — поинтересовался герцог.

— Вам ответить честно или благожелательно, ваша светлость? — улыбнулся кардинал.

— Честно Гийом, ты же знаешь.

— Тогда ни для кого не секрет, что король Карл очень плох, — остро посмотрел на герцога кардинал, — а это значит, что в любой момент на трон может взойти Людовик. Что будет дальше, думаю вы и так знаете, без моих подсказок.

— Хочешь сказать, что мне никогда не стать настоящим королём? — Рене д’Анжу серьёзно посмотрел на кардинала Руана.

— Вы просили правду, ваша светлость, — напомнил Гийом д’Эстутвиль собеседнику, — всё было неплохо до того момента, пока на помощь Неаполю не пришли папа и Франческо Сфорца, так что из тех донесений, что я сейчас получаю, у вашего сына дела пошли не очень.

— Думаешь стоит взять то, что обогатит меня и позволит лучше сопротивляться новому королю?

— Я этого не говорил, ваша светлость, — вывернулся кардинал, — вы сами сказали.

Герцог Анжуйский задумался, затем кивнул головой.

— Я хочу его видеть, познакомиться лично, — принял он неожиданное решение, — хочу понять, с кем буду иметь дело.

— Хорошо, ваша светлость, — Гийом д’Эстутвиль хоть и удивился, но принял это решение, поскольку оно было лучшее, что он мог достичь и явно полностью отработал данные ему деньги.

— Я завтра же скажу ему об этом, — добавил он, прежде чем проститься с герцогом.

* * *

5 июля 1461 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Письмо от кардинала о том, что Анжуйский герцог хочет встретиться со мной лично, удивила как меня, так и архиепископа, но на его вопрос, приму ли я его, я ответил, что разумеется, поскольку если от этого зависела наша сделка и в целом свобода и независимость Генуи, то я готов встречаться с кем угодно. Набрав таким образом ещё очков в глазах архиепископа Генуи, я отправился собираться, поскольку мне для безопасности пообещали выделить сопровождение со стороны французов и их отряд уже ожидал меня за стенами города.

Заглянув в нейроинтерфейс, чтобы узнать больше о человеке, с которым мне придётся встретиться, я изумлённо замер. Столько противоречивой информации и слухов об этом известнейшем человеке стоило ещё поискать. Одни говорили, что он был бестолков и имел просто кучу громких титулов, например числился титулярным королём Неаполя, через свою жену Изабеллу, дочь короля Неаполя. Почему он был титулярным, то есть «королём по праву», но без реального правления, всё было просто, вовремя подсуетился король Альфонсо V Великодушный и под шумок забрал Неаполь себе, лишив таким образом трона всех законных наследников прошлого короля. Именно потому, что Рене и не смог за всю жизнь отвоевать себе его обратно многие говорили, что он был без талантлив, но как по мне, тут я, пожалуй, присоединялся к мнению второй стороны, что плохого человека не назовут Добрым, который к тому же писал книги, картины, составлял кодексы проведения рыцарских турниров. Как по мне, ему просто не повезло оказаться номинальным королём именно тогда, когда эпоха рыцарства медленно, но уверенно угасала.

— Что вам принести, сеньор Иньиго? — ко мне подошёл Марк.

— На встрече с герцогом мне нужно выглядеть достойно, — с учётом изученного, решил я, — так что красный с чёрным, бархатный костюм, пояс Медичи, и золотую цепь с рубином.

— Слушаюсь, — он уже не ходил на костылях, лишь опирался на трость и в целом становился для меня всё более подходящим слугой, поскольку в длительных путешествиях был выносливее и исполнительнее девушек. Да, комфорт мой личный при этом страдал, но едва я представил сколько бы занял путь из Кастилии в Геную со всем моим обозом, служанками и комфортом, я вздрогнул и решил, что Марк тоже в принципе ничего, как слуга, тем более что ему помогал Джабари.

Много перстней я не стал надевать, чтобы выглядеть относительно скромно, хотя это трудно было сделать с висящем на толстой золотой цепи гигантским рубином, но так я показывал, что да