Напомнив брату и сестре о дне рождения, я поехал на рынок. Издали полюбовался павильоном, хоть он из контейнера, но — красивый, притягивает взгляд, в отличие от ржавых кособоких ларьков. Из помещения вышла женщина с клетчатой сумкой, впорхнули две девчонки — идет дело! Как раз завтра должна приехать новая партия чая, кофе и одноразовой посуды, которая произвела фурор, люди не столько за пирожными ходили, сколько за пластиковыми тарелками и стаканами.

Вдоль контейнера с коляской прогуливалась… Лидия! Наклонялась к моей маленькой сестре, ей вчера исполнилось два месяца. Лидия быстро меня заметила, помахала рукой; когда я подошел, приложила палец к губам и прошептала:

— Спит малышка. Мы с Аней ненадолго поменялись, чтобы она отвлеклась. Тяжело одной с ребенком!

— Как торговля? — задал я риторический вопрос, заглянул в коляску.

Сестренка приобрела нормальный цвет и наела щеки — обычный младенец, розовый и кругленький.

— Как сказать, чтобы не сглазить… Спасибо тебе за эту работу. Теперь нам на все хватает. — Ненадолго она задумалась, помрачнела. — Со Светкой сложности. В классе со всеми перессорилась, учительнице грубит, на уроках сидеть не хочет. Не знаю, что делать. Так-то соображает хорошо, «четверки» и «пятерки» приносит, но поведение… Весь дневник красный.

— Поговорю с ней. Вдруг меня послушает.

Я скользнул взглядом по прохожим. И обалдел. Мне навстречу шел отец в белой рубашечке, выглядывающей из-под кожанки, в джинсах, коротко стриженный, краснощекий и улыбающийся. Под ручку его держала темноволосая девчонка, молоденькая, улыбчивая, в приталенном старомодном плащике, наверное, он ей от мамы достался. Остановившись, она указала на кондитерскую, заглянула ему в лицо. Он кивнул и повел ее туда.

Отец, что, не знает, чей это павильон? Мент — и не знает⁈

— Постойте-ка, — сказал я Лидии и рванул к павильону — не знаю зачем, просто повинуясь порыву, потому что образ отца у меня ассоциировался с бедой.

Будь на месте Анны мама, она облилась бы слезами. Вероника выгнала бы его с криками, спецэффектами и избиванием шваброй. Как поведет себя Анна? Она оставалась для меня загадкой, поначалу я считал ее бездушным роботом — но до момента, когда отца ранили, и она пришла к нам, захлебываясь слезами. Она так же чувствует, как и все, но не умеет выражать эмоции, и сейчас могло полыхнуть.

Я застал немую сцену: отец замер напротив Анны, та застыла каменным изваянием и даже не моргала, а Лика раскрыла рот и тоже оцепенела. Живым был один человек: пассия отца. Склонившись над витриной, она шевелила губами, выбирала пирожные, тыкала пальцем в стекло, оставляя отпечатки.

— Ром, смотри, какой лебедь красивый, я его хочу! — щебетала она, не отрывая взгляда от сладостей. — Ром, а ты? Ой, а тут еще и чай наливают.

Почуяв неладное, она обернулась.

— Рома, все в порядке?

Отец дернул кадыком, сглотнув слюну. Анна строго спросила у девушки:

— Сколько тебе лет, дитя? Разве тебе не положено этого дядю по имени-отчеству называть?

Девушка растерянно захлопала глазами, попятилась.

— Дочери вчера два месяца было, — прошипела Лика. — Хоть бы посмотрел на нее!

Анна положила руку ей на плечо и сжала пальцы — тише, мол — Лика ее сбросила. На случай, если ситуация выйдет из-под контроля, я уселся за стойку рядом с полной пожилой женщиной, наслаждающейся чизкейком.

— Рома, кто это? Что это значит? — испуганно запричитала девушка.

Взгляд отца налился свинцом, он сказал:

— Вика, познакомься, это моя бывшая жена, которая выставила меня из дома по надуманной причине.

— А нечего руки распускать! — крикнула Лика и обратилась к девушке: — Имей в виду, он женщин бьет! Первую жену бил, нас с мамой — пытался, и тебя будет!

— Ложь!

Отец схватил пассию под руку и потащил на улицу, уже у выхода заметил меня, вскинул брови, но задерживаться и спрашивать, что я тут делаю, не стал. Это ж надо быть настолько равнодушным ко всем нам! Кто-то, даже предав, издалека следит за детьми и бывшими женами, наш отец — истинный кот. С глаз долой, из сердца вон, как и не было нас.

Интересно, что про нас он нарассказывал этой девочке? И ведь поверила ему! Потому что мы всегда подсознательно доверяем тем, кого любим, пока этот кто-то не проявится во всей красе. И только после этого хватаемся за голову: нам же говорили! Нас же столько людей предупреждало!

— Вот козел, — прошептала Лика, ее руки мелко дрожали, Анна оставалась невозмутимой, лишь в глубине ее глаз плескалась боль.

— Как бы гадить не начал, — пробормотала Лика, сжимая-разжимая кулаки.

Я подошел к витрине, которая отлично вписалась в интерьер, и попытался успокоить Лику:

— Не станет он гадить. Он старается нас забыть. Диану не видел ни разу, меня не поздравил с днем рождения. Хоть что-то в нем есть хорошее: он не склонен мстить…

— Спасибо, доченьки, так вкусно! — проговорила женщина-покупатель. — Дорого только.

Анна натянула на лицо дежурную улыбку:

— А что ж поделать, когда все дорожает. Каждую неделю цены пересчитываем.

«Дальше будет хуже», — подумал я и промолчал, подождал, пока покупательница уйдет и, воспользовавшись передышкой, пока никого нет, сказал:

— Отец приходил поздравить Борю и увидел отчима. С тех пор все, пропал. Мог бы на раздел квартиры подать, это ж их совместное имущество, и выиграл бы суд. Но не стал же ведь? Мог бы вообще прийти и сказать, что ему жить негде, и никто бы его не выгнал, закон на его стороне. Он пытается жить и радоваться, потому не станет лезть в дрязги. Вот если вы начнете предъявлять претензии и что-то от него требовать, тогда да, может.

— Что-то ж хорошее должно быть в человеке, — проговорила Лика, успокаиваясь, и кивнула на маленький холодильник «Саратов».

Тот будто услышал, что говорят про него, и как зарычит!

— Купили, вот. Не все ж тебе разоряться. Скоро лето начнется. Там будет храниться то, что не влезло на витрину. И торты там твои, две штуки. Кстати, меня Илья пригласил.

Мне подумалось, что он это сделал ради Памфилова, но я не стал сдавать приятеля.

— Ну а как еще? Ты же в клане. Так что приходи. Встречаемся в шесть возле фонтана.

Лика перевела взгляд на маму.

— Можно?

Анна снова улыбнулась и кивнула.

— Как пекарный шкаф? — спросил я. — Пробки не выбивает?

Ответила Лика:

— Если