Артемида прищурилась.

— Знаю я тебя. Наверняка ты уже придумал, как его эффектно представить публике? Торжественный визит в школу? Серия вдохновляющих интервью? Бабушку под камерой через дорогу переведёт?

— Ты читаешь мои мысли, но нет. Этим, помимо прочего, займётся…

Приобняв Сороку за плечи, я выдвинул её чуть вперёд. Я сделал это специально — наметанный взгляд Артемиды уже уловил в облике Тани что-то, что ей явно не понравилось.

— Татьяна «Сорока» Танина — наш главный нейролингвист, первая, кто смог найти общий язык с аборигенами Терры Новы. Головная боль, конечно, и служить предпочитает в исключительно мужском коллективе, но я уже не знаю как применить её таланты.

Закончив представление, я обвёл ребят жестом.

— Итак, перед вами: учёный, воин и дипломат. Официально — послы молодой крови Часовых.

Артемида, хмыкнув, скрестила руки на груди.

— И я вновь предположу, что популяризация Часовых — их единственная миссия!

— Само собой, — подмигнул я подруге. — Но они пока сами об этом не знают.

Йотун задумался, оглаживая, как всегда в моменты раздумья, свою бороду. Его подозрение постепенно сменилось на понимание, а затем и на одобрение.

— Ладно. Вот только выкладывать такое при посторонних… — хмуро буркнул великан, кивнув на десяток вооружённых солдат, которые безмолвными статуями продолжали держать нас в полукольце.

Артемида тоже напряглась. В словах Йотуна была логика, потому что я фактически перед непосвященными выложил сверхсекретные планы Часовых.

— Ах, это! — картинно удивился я и полез во внутренний карман. — Какая жалость, что я об этом не подумал. Ну что ж, Йотун, извини, но они слышали слишком много.

Шагнув к ближайшему бойцу, чей респиратор при моём приближении ускорил работу клапанов, я сунул руку во внутренний карман. В тот самый, где обычно в подкладке скрытого ношения торчит кобура пистолета.

— Придётся с ними разобраться…

Солдат сделал шаг назад, затем ещё и повёл вверх стволом винтовки, но я движением руки отстранил её в сторону.

— Имя и звание, боец, — потянул я руку из кармана.

— Старший сержант Горячкин! — сквозь противогаз пробубнил армеец. — Казачий Особый Механизированный батальон!

Удивительно, но солдат, превосходивший габаритами меня раза в полтора, мог сложить меня с двух ударов, однако страх и трепет перед легендарным Сумраком сковал его волю.

Что странно, никто из остальных солдат даже не дёрнулся. Да и он сам, почувствовав мою крепкую хватку на цевье винтовки, прекратил сопротивление.

— Дети есть?

— Что? — вновь прозвучало из респиратора.

— Да сними ты противогаз, — потребовал я, поднося руку с чем-то, что вытащил из кармана, к бронеплитам на его груди. — Спрашиваю, дети есть?

— Да, четверо.

Моя рука легла посередине его бронежилета, будто вглаживая что-то в поверхность бронеплиты. Чёрт, я прямо чувствую, как Йотун, Артемида, да и остальные вытянули шеи, желая разглядеть, что я делаю.

Я убрал руку, и из-под неё на бронеплите старшего сержанта Горячкина, очерченная белым контуром, проявилась стикер-наклейка. На ней было изображение кастета, в литых обводах которого чётко угадывались два серпа по краям и два молота посередине. А внизу — наш девиз: «Всегда на страже. И днём, и ночью».

Я отступил на пару шагов назад, чтобы все присутствующие, включая сослуживцев сержанта Горячкина, могли увидеть наклейку на его броне. Пресвятая Партия! Вчера я потратил целый час, мучил скаута «Зодиака», пойманного с нелегальной тату машинкой, над эскизами фирменных стикеров Часовых чтобы все наконец узрели эту красоту.

Боевая слава — это, безусловно, замечательно, но Часовым ещё предстоит немало работы над своим имиджем среди молодёжи.

— Значит, четверо детей? Замечательно! — улыбнулся я, подмигнув едва не застрелившему меня бойцу. Я обернулся к Сороке. — Танюша, солнышко, пожалуйста, передай четыре подарочных детских комплекта для детей сержанта Горячкина. Те, что с автографами.

Глава 16

Площадка возле дубненского нуль-реактора напоминала смотровую площадку у исполинского храма техники. Вместо куполов и шпилей — исполинские тороиды реакторов, мерцающие мягким лавандовым светом. А вокруг на километры угадывался призрачный контур главного нуль-ускорителя.

Для брифинга Артемида выбрала «Сиреневый сад» внутри кольца реактора. Усадив нас за столик с самоваром, она, на правах хозяйки, раздала кружки, выставила розетки с конфетами и удалилась, оставив Йотуна проводить совещание.

— Итак, ситуация у нас шаткая, — резюмировал Йотун, скрестив руки на могучей груди. — Барагозин и остальные на Лубянке, но метастазы предательства уже проникли глубоко. Марс от Союза уже откололся. Кое-кто из окраинных республик тоже поднимает голову. Но народ и армия — на нашей стороне, и они ждут действий. Ждать нельзя. Прямо сейчас едем в Верховный Совет — вносить ясность.

Я кивнул, повернулся к студентам и достал из внутреннего кармана три конверта с их позывными.

— Персональные задания⁈ — оживилась Сорока.

Конверты разлетелись по рукам. Самый толстый — у Сороки. Потоньше — у Фримена. И совсем тонкий достался Рубежу.

А пока они вскрывали конверты, я повернулся к великану.

— Космодесант?

— Среди нового правительства такие предложения звучат, — мрачно подтвердил Йотун. — Но Марс — не Камчатка. Это планета в девяти световых минутах. Плюс-минус. И форпост, оборону которого мы сами выстраивали десятилетиями. Направляя туда ВКС и космодесант, мы бросим элиту наших войск в мясорубку штурма лучшей крепости человечества. Потери будут несопоставимы.

— Силовой вариант — не вариант, — категорично заявил я. — С восстановлением власти в Союзе мы дали козырь нашим заклятым «друзьям». Естественно, Виталика и Британская Империя объявили нас узурпаторами и поддержали коллаборационистов на Марсе.

— Да, но чёрт возьми, Сумрак, революционеры — это армия и технократы Марса! Референдума не было! Советских граждан на Марсе никто не спросил! Мы не можем их бросить!

— Бросать Марс и его жителей никто не собирается. Но военное вторжение и попытка подавить бунт силой — это фатально. Мы не просто положим там наших лучших людей — мы уничтожим цвет ВКС и космодесанта в бессмысленном штурме. А во-вторых, силовое вторжение подкрепит пропаганду наших заклятых друзей о том, что в СССР произошёл госпереворот, а Часовые — кровавые мясники.

Не торопясь, я достал ещё два конверта с позывными «Йотун» и «Артемида» и вручил их адресатам.

Йотун взял конверт с нескрываемым удивлением, повертел в руках и, мгновенно став ещё серьёзнее, хотя казалось, куда уж больше, вскрыл его.

В этот момент из-за его спины появилась Артемида с подносом. Увидев конверт, который я протянул ей, она, не говоря ни слова и лишь приподняв бровь, молча приняла его и, отойдя в сторону, принялась изучать содержимое.