— Да какие ухажёры, Сёма! — рассмеялась старушка, но цветы забрала с видимым удовольствием. — Хватит с меня ухажёров. Я лучше с Ксюшенькой возиться буду…

— Б-атик!!! — словно почувствовав, что речь зашла про неё из-за поворота выскочила мелкая торпеда и безошибочно навелась на цель. — А ты мне пода-ачек п-инёс⁈

— Конечно! — я поймал сестрёнку и подкинул в воздух, заставив пищать от счастья. — Как я мог к тебе без подарка прийти? Вот держи!

— Не давай ей сладкого перед обедом! — вовремя появившаяся мама тут же конфисковала громадную шоколадку, от чего сестрёнка надулась как мышь на крупу, а на глаза накатили слёзы. — Вот пообедаем, потом получишь, понятно⁈

— Мама бяка! — топнула ножкой Ксюшка и тут же получила по заднице от бабы Фроси. — Ай!

— А ну извинись! Гляди-ка, на мать хвост топорщит! Кто-то в углу давно не стоял⁈ — Ефросинья Петровна пользовалась у подрастающего поколения абсолютным уважением, и сестрёнка тут же попросила прощения. Стоять в углу, когда кругом столько интересного и приехал любимый братик девочке точно не хотелось. — пойдём-ка, красавица, умоемся и переоденемся. Семён приехал, значит скоро за стол будем садиться, а ты чумазая. И платье то, красивое, надо надеть.

— Привет сынок! С днём рождения! — когда Ксюшка умчалась быстрее собственного визга за красивым платьем, мама обняла меня и расцеловала. — Даже не верится, что ты уже такой взрослый. Две невесты, кооперативы, ранг вон новый взял. Дом построил, даже два. Дерево посадил? Про сына не спрашиваю, дай девочкам институты закончить.

— Настоящий мужик должен вырастить пузо, посадить печень и построить тёщу! — отшутился я старым как говно мамонта анекдотом, а потом наигранно нахмурился. — Всё у меня не как у людей. Мало того, что тёщи две, так их попробуй построй. Они сами кого хочешь на подоконнике с матрасом выстроят.

— Это да, они могут! — рассмеялась мама, принимая букет хризантем и поцелуй в щёку. — Ладно, беги, а то тебя заждались уже. И через десять минут садимся!

— Конечно! — я и сам проголодался, так что не собирался задерживать праздничный ужин. — Я мигом!

В малой гостиной на втором этаже нашлись Сикорские и Леночка Зосимова. Судя по донёсшимся до меня фразам, обсуждали «Царевну-Лягушку» и её триумфальное шествие по миру. Да, новосибирской труппе театра оперы и балета согласовали мировой гастрольный тур по лучшим площадкам Европы, Азии и Америки. Пресса захлёбывалась восторгом в один голос вопя о возрождении русской школы, и проча Леночку на место наследницы Чайковского, Мусоргского и Глинки.

Некоторые, правда, исходили не слюной, а ядом, тыкая в рок-оперу и пытаясь притянуть к ней пропаганду коммунизма, но даже самым закоренелым скептикам было понятно, что такие статьи насквозь заказные. Да и историю переписывать разные ублюдки опасались, справедливо полагая, что за это может крепко прилететь от Советского Союза, не собирающегося забывать подвиг отцов и дедов. И оскорбляя рок-оперу про красноармейцев можно не хило так влететь, вплоть до обвинения в реабилитации нацизма. А здесь за это больно били.

— Дамы, — я вручил счастливо пискнувшей Леночке и Татьяне Игоревны их букеты. Жёлтые розы и белые лилии соответственно. Ошибиться не боялся, вкус уже изучен и зафиксирован в подкорке. — Игорь Игоревич, моё почтение. Можно поздравить с новой должностью и званием? А Магистром когда станете?

— Теперь можно, — генерал-лейтенант пожал мне руку, ничуть не смутившись вопроса. — И, если Бог даст, в ближайшие пару месяцев прорвусь. Но не будем об этом. Поздравляю! Правда, у меня ощущение, что тебе не двадцать один, а как минимум лет пятьдесят, столько нервов ты мне измотал, но всё равно поздравляю.

— Не слушай его, — Татьяна Игоревна с улыбкой крепко обняла меня и отстранилась. — Если бы Игорь тебя не любил, то Софью за тебя никогда бы не отдал. Это он для порядка строжится, чтобы не расслаблялся.

— На Западе модно учиться у разных так называемых коучей, учащих как достигнуть успешного успеха. — Я погладил Леночку, прильнувшую ко мне, по голове. — И главным посылом обычно является, что надо выйти из зоны комфорта, иначе ничего не получится. А я вот хотел бы хоть одним глазом посмотреть, как там внутри этой зоны. У нас ведь как? Покой нам только сниться и поговорки такие же. Мол на том свете отдохнём. Так что какое уж тут расслабление, тут скорее боишься, чтобы как того загнанного коня не пристрелили.

— Да тебя загонять замучаешься! — возмутился товарищ генерал. — На тебе пахать и пахать надо!

— Кстати об этом. — я с сожалением отпустил девушку. — Пока за стол не позвали уделите пару минут? Конфиденциально так сказать, в кабинете?

— Конечно. — Сикорские переглянулись, словно ждали этих моих слов и без лишних вопросов направились за мной. — Идём.

— Вот он! Приехал, наконец! — добраться мы не успели, с террасы появился дед с Владом, распространяя ароматы табака и тут же полез обниматься. — Ну поздравляю, именинник! Совсем уже вырос! Деда в ранге догнал! Молодец! А я с подарком, но отдам, когда за стол сядем.

— Как скажешь, — я поручкался с Владиславом и кивнул в сторону кабинета. — Пойдёмте. Разговор есть.

— Итак? — Татьяна Игоревна, как старшая и по возрасту, и по положению заняла хозяйское кресло, а остальные рассредоточились по кабинету, но все смотрели на меня. — Чего такого секретного ты хотел рассказать?

— Скорее показать, — я достал из внутреннего кармана мешочек и развязав, высыпал содержимое на стол. — Вот!

— Это то, что я думаю? — Сикорская подхватила довольно крупный прозрачный камень размером с детский кулак. — Ну да, алмаз. Весьма чистый, кстати. На вскидку карат сорок, может больше. Внутренних трещин нет. Такой потянет…

— Лет на двадцать пять, — хмурый дед поднял другой камешек, поменьше, жёлтого оттенка. — Семён, ты с ума сошёл⁈ Откуда это⁈

— Вот ведь, — а вот Игорь Игоревич особых эмоций не проявил, разве что по лицу мелькнула досада, и достав из бумажника рубль, положил его перед Матушкой Зимой. — Выигрыш.

— Вы чего, на меня спорили⁈ — у меня глаза на лоб полезли.

— Ага, — Татьяна Игоревна беззаботно перебирала алмазы