Когда появились деньги, их нужно было где-то хранить. Самым надёжным способом, было бы, естественно, открыть книжку в сберкассе, как делали большинство советских людей, однако Григорий Тимофеевич был совсем не дурак, знал, что неизбежно у окружающих людей или у контролирующих органов может встать вопрос, где находится источник его внезапного благополучия. Однако и дома хранить их было нельзя, поэтому пришлось в сарае, тайком, при свете фонаря, отрывать одну доску и делать так, чтобы она легко убиралась, но при этом была не на виду. Под доской, в специальном железном ящичке, лежала уже привычная герма из клеёнки, в которой Григорий Тимофеевич складывал своё богатство и копил начальный капитал.

Примерно с середины января зарядили сильные морозы, до −45 градусов. Детский сад отменили, сын Женька сидел дома, однако взрослым приходилось таскаться на работу, так же как и Григорию Тимофеевичу, возить продукты по магазинам и в горкомовские распределители. Потом морозы спали, и Григорий Тимофеевич решил съездить покататься на лыжах, первый раз, кстати, в этом году. Всё не получалось, то погода плохая, то сильный снег валит, то сильный мороз давит. А ведь уже почти половина зимы!

— На электричке поедем! — заявил батя как-то вечером, когда мороз уже начал слабеть. — На лыжах с гор кататься!

— В Шерегеш? — радостно спросил Выживала, бросив книгу, с которой лежал на кровати. Родители в последнее время, узнав, что он якобы плохо, но умеет читать, наученный в детском саду, сильно удивились, однако тут же восприняли этот факт как само собой подразумевающийся. Так и должно быть! Это Женька Некрасов! Однако Женька Некрасов время от времени умел преподносить сюрпризы своим родителям и даже сильно удивлять их. Вот и сейчас…

— А откуда ты знаешь такое слово «Шерегеш»? — с большим недоумением спросил батя. — Мы же ни разу туда с тобой не ездили!

— Ты забыл, — пожал плечами Выживала. — Сам говорил до нового года.

Отец удивлённо покачал головой и пошёл в сарай, надо было притащить лыжи… А заодно и проверить свои капиталы, лежащие под полом сарая… А потом, вечером, можно будет готовить лыжи, приготовить смазку и собирать вещи для похода на зимний отдых выходного дня…

Глава 2

Первая вылазка на лыжах

Для Выживалы стало очень большим удивлением, что мать тоже поедет с ними, невзирая на срок беременности в 26 недель.

— Врач из женской консультации сказала, можно, если осторожно! — уверенно заявила Мария Константиновна. — Вы что это, хотели без меня???

Поехали на электричке, как отец и говорил, отправлением 8:27. Для этого пришлось рано вставать и по темноте тащиться на пассажирскую станцию. Выживала думал, что народу будет много, так же как и летом, когда они ездили за грибами и на рыбалку. Однако это оказалось не так. Несмотря на то, что электричка сейчас ходила не в 10, а в 8 вагонов, народу в ней было совсем мало. Дачники не ездили, кому что зимой делать на даче? Да и всякие посторонние люди тоже мало шатались. В основном, в вагоне находились только школьники, студенты и те, кто ездит на работу и с работы за город, а также работники аглофабрики и железнодорожники. Поэтому семья Некрасовых, с лыжами и сыном, вольготно расположилась, заняв целое купе. В электричке было тепло, даже жарко: очень хорошо грели печки под твёрдыми деревянными сиденьями. Впрочем, ехать всего две остановки… Когда доехали до станции «Восточная», спокойно вышли из вагона, помогая друг другу.

Уже светало, и отсюда сразу было видно, где находится склон, на котором проложены трассы. Стоял он в самом начале станции, там, где только начинали расходиться пути. Идти туда пришлось сначала по перрону, а когда он закончился, по широкой тропинке, набитой железнодорожниками и приезжавшими кататься горожанами, по левую сторону от путей.

Шли минут 15, сначала вдоль железной дороги, до начала станции, потом тропинка резко поворачивала влево, пересекала небольшой залив озера, который сейчас был, естественно, замерзшим, и подходила к горе.

Выживала внимательно осмотрел трассу. Гора высотой метров 200. На ней среди леса прорублены две трассы, одна пологая, другая совсем крутая, с небольшим бугром-трамплином посередине. На гору шла пешая дорожка, однако подъём по ней, судя по всему, стоил с больших усилий. Зато имелся небольшой канатный подъёмник с одноместными креслами, ведущий наверх. Один подъём стоил 20 копеек. Большие деньги, если рассуждать о Союзе 1977 года. Булку хлеба можно купить или мороженое!

Никакой сопутствующей инфраструктуры не было: ни кафе, ни столовой, ни закусочной. Негде посидеть, отдохнуть, негде перекусить или согреться. Ближайшее помещение, где можно согреться, — это рабочая столовая железнодорожной станции, куда тоже, кстати, батя возил продукты, хлеб, и даже вместе с Выживалой. Но идти до неё отсюда примерно километра два.

Ратрака, судя по всему, тоже не имелось. Да и откуда ему быть? Катались так, утаптывали снег сами.

Пока стояли и расчехляли лыжи, рассвело окончательно.

— Ну что, Семён, с горы поедешь? — рассмеялся батя и заплатил сразу человеку, обслуживающему подъёмник, 2 рубля за 10 подъёмов.

Теперь, хочешь не хочешь, нужно их скатать. Впрочем, приехали на весь день, так что, скорее всего, этого могло быть даже и мало.

— Езжай пока ты, а я с ним покатаюсь, — предложила мама. — Да и в моём положении, не очень-то сильно побегаешь.

Мама надела лыжи Выживале, посадив его на деревянную скамейку, вытерла сопли и надела лыжи сама. Потом поехала чуть в сторонку, где находилась совсем небольшая учебная горка, откуда можно было удобно кататься детям. Отец в это время сел на подъёмник и поехал наверх, на самую верхотуру.

Выживала съехал один раз с горки вместе с матерью, чем чуть не ввёл её в ступор: похоже, настоящий Женька так не умел кататься на лыжах. Выживала ехал не просто по прямой, а как мог старался маневрировать и ехать на рёбрах. Со стороны, конечно, выглядело