«Отступление — это сложный тактический манёвр, целью которого является стачивание сил противника», — пронеслось в голове. Вот это и буду применять.

Я бежал, ковыляя, поглубже в лес. Ведь у меня была «Сайга», а у них — автоматы. Нужно было тянуть их за собой, изматывать, разъединять. А потом, когда отряд растянется, совершить обход и уничтожить, или обратить прочь.

«Первым делом придётся затрофеить себе ствол», — с почти весёлой решимостью подумал я, вспомнив старый фильм. Буду работать прямо как Брюс Уиллис в «Крепком орешке». Только под эйфоретиком, не босиком и с дыркой в бедре.

Я свернул правее, где деревья стояли чаще, и, уходя в высокую траву, осел, разворачиваясь за ближайшим деревом.

Моего лица под шлемом коснулась улыбка, там, в подлеске, бухнула моя РГД-5, и кто-то завопил.

— Физкульт-привет, с-суки! — проговорил я.

Бой в лесу и тактика работы против нарезного проста, как мычание… И я выстрелил в чьё-то лицо, что показалось первым в моём секторе обстрела, и пригнувшись за дерево, отступал спиной назад, от дерева к дереву, в поисках новой цели.

Они стреляли в мою сторону, почти прицельно, но сосна штука прочная, а особенно две или три на пути у пули. Я отступал и закручивал их правее, аккурат туда, где была дорога, оборачиваясь ненадолго и, выцелив человеческую часть тела, стрелял пару-тройку раз и снова уходил.

В какой-то момент я остановился и стал ждать. Стрельба стихла, тогда я в полуприсяде пошёл на них. Видя в траве созданную мной примятую борозду, я находил и свои пустующие магазины от «Сайги». Всё выглядело так, словно люди отступили, но тут вдали послышался выстрел и ещё один. А я спешно шёл, находя свежую кровь противника на траве, на соснах, видать, мой план раскусили и решили не играть с огнём, даже если на кону «Жигули» от вора. Кто такой был Зимний, я не знал, вор он, или положенец, а может, просто коммерс со связями. Я знал только то, что его стремяг — людей, желающих попробовать стать на блатной путь, — я сегодня уже прилично так разубедил. А вот и один из них.

В траве лежал молодой парень в тёмно-синих спортивках, с окровавленной маской лица, дробь пошла кучно, и теперь он получил обширные повреждения костей черепа и мягких тканей головы, в том числе глаз. Человек лежал, и его лицо кровоточило, а грудная клетка не двигалась. Этому парню на «жигули» точно не ездить, разве что в следующей жизни. Рядом с телом лежал АКС-74У, возьму, пожалуй. И, аккуратно потянув его на трос, я был готов к детонации, но её не случилось. Противник бросал своих, противник не минировал оружие. Переведя оружие на одиночные, я взял его в руки, позволив «Сайге» повиснуть на ремне.

И едва увидел движение ко мне, я присел к трупу. Боевая группа, возглавляемая стариком, шла клином, между бойцами наблюдалось полтора-два метра, всего семь человек. Походу, это и есть Зимний, он вёл своих ребят лично.

Я прицелился и, переведя АК на автоматический огонь, выпалил две короткие очереди отсечками по два выстрела.

Старик завалился на спину, раненный в грудь, а его окружение снова принялось стрелять в мою сторону. А я снова осел за сосны.

— Давай, давай вдвоём, взяли! Вы на месте стойте, ты и ты, закручивай его! — закричал кто-то из его команды, что расшифровывалось так: Зимнего тащим на точку эвакуации, вы держите фронт, а вы обходите тварь сбоку.

Эх, был бы у меня РПК, я бы вам дал тут жару, а так, походу, придётся либо сильно отступать, либо самому закручивать противника.

Но вот встал вопрос, с какой стороны меня обходят? Не получу ли я встречный бой. Честно, не хотелось бы, я, конечно, бронированней их всех, но пули калибра 5.45 здоровья не добавляют, а кевлар они вообще раздвигают и имеют неплохой шанс пробить титан моих бронепластин в броне скрытого ношения под разгрузкой.

И мне не надо забывать, что сюда меня снаряжал именно враг, и он явно не хотел, чтобы моя броня была неуязвима для рогаток. Отшагивая назад, метров на пятнадцать, я быстро поковылял через ту сторону, которая была дальше от дороги. Если мне повезёт, то я выйду во фланг к фронтовой линии противника, если не повезёт — окажусь один на двоих обхватывающих.

Ну вот, стоит у противника появиться кто-то, кто знает, как работает отделение, рота, взвод, становится сложнее. Я двигался, а их фронтлайн совершал беспокоящую стрельбу, продвигаясь в сторону оставленного мною трупа.

И зайдя с фланга как и планировал я увидел их, идущих вдаль не видя меня. Ну и чудесно, сегодня ещё походят по земле, пускай и без «жигулей».

А вот раненного последователя Якубовича я был обязан догнать. А для этого нужно было бежать чуть быстрее, чем двое крепышей тащат трёхсотого. Чудо-эйфоретик всё еще работал пускай и боль вернулась и краски подугасли, но я всё ещё хотел двигаться и суетиться, скорее всего, активированный уголь деактивировал токсин. «Эвакуационную группу» я нагнал на краю леса, как раз в том подлеске, где я начинал бой.

Они несли его, волочили под мышки, повесив оружие на плечи.

Я прицелился и дал очередь в правого. И Зимний повалился на землю, не в силах идти самостоятельно, и только левый схватился за автомат, я скосил и его, но вместо очереди прозвучал одинокий выстрел, и щелчок — АК отказался больше стрелять. Однако противники были обездвижены, первый, скорее всего, очень быстро из тёплого превращался в холодного, Зимний так и оставался тяжёлым трёхсотым, а вот второй, его подручный, отползал и занимал боевую позицию.

А я отпустил бесполезный автомат и позволил гравитации забрать его, у себя вскидывая «Сайгу».

— Я предлагал вам сдаться! Но вы сказали, что будете играть дальше! И вот, на барабане сектор «ШАНС»! Вали быром, а Зимнего оставь мне, и останешься жив! — выпалил я.

— Нет, с-сука, он пиздит тебе, — завопил Зимний.

— Прости во́ра, но у меня дети дома! — выдал ему его подручный пытаясь отойти.

— Скозлился, да⁈ ССУКА! — выкрикнул Зимний и сразил очередью своего человека.

— Итак, кому же достанется главный наш приз⁈ — прокричал я, энергетик снова начинал действовать, накрывая меня второй волной яркости и желания поболтать. — Ав-тА-мА-биль!!!

— Иди сюда, пидор!!! — завопил Зимний и нажал на спуск, разряжая в мою сторону АК.

— От пидора слышу, — тихо проговорил я, делая шаг из-за сосны.

Зимний потянулся было сквозь свою боль к автомату первого,