— Ну ладно, ладно, садись за стол. Там всё обсудим.

— Мам, я по-быстрому, ладно? А то мне надо прямо сейчас в контору смотаться. Отдать пакет, который мне в ответ вручили.

— Слушай, у вас там прям реввоенсовет какой-то. Пакет туда, пакет сюда.

— И не говори, — засмеялся я. — У ребят всё серьёзно, так что нарушать нельзя.

— Ну хоть чай-то попей.

— Конечно попью и сырнички проглочу.

— Слушай, — вздохнула мама. — Мне ж Юля звонила.

— Ну и как она поживает? Я, кстати, из конторы сразу в школу пойду. Сегодня у нас как раз первый день.

— Да что-то… Не очень ситуация со школой… Сказала, что разговор не телефонный, что вроде как бы всё было нормально, а теперь изменилось, и что Медуза ваша действительно настроена на то, чтобы ты ушёл…

— Я с ней сегодня поговорю, мам, не переживай.

— С Юлей?

— С Юлей тоже, но, главным образом с Медузой.

— Да вроде как мне самой уж туда идти надо, — покачала головой мама, подкладывая на тарелку сырники.

— Нет-нет, не торопись пока, не ходи. Я постараюсь сам уладить. Она ведь не права, мам. Ладно, леший с ней, ты лучше расскажи, как себя чувствуешь? Как доехала. Как там Вячеслав Олегович себя вёл?

— Хорошо, Серёж. Очень даже…

Наскоро позавтракав, я выскочил из подъезда и помахал маме рукой. Она смотрела из окна. Я зашёл за угол, потому что объяснить ей юридические тонкости, позволяющие мне, не имея прав, управлять транспортным средством, было бы довольно проблематично. Это я, конечно, лоханулся, надо было машину-то ставить подальше от подъезда. Расслабился.

В общем, я зашёл за угол и помахал рукой Усам. Он сообразил, хоть и не сразу, завёлся, развернулся, подъехал ко мне.

— Давай пересаживайся, — сказал я.

— Я поведу, чтоб нас гаишники где-нибудь не тормознули, — возразил Усы.

— Так у тебя вообще ни одного документа нет.

— Я добазарюсь.

— Добазаришься. Ты походу уже добазарился. Давай пересаживайся, короче.

Я отвёз его в дом Розы. Показал, где дрова, где что. По пути ещё заехали в магаз, накупили еды два мешка. Алкашку брать запретил, хотя он хотел.

— Короче, Вадим Андреич, сиди тихо, не отсвечивай. Соседи чуткие. Если придут — скажешь, что мой дядя, временно здесь, пока в доме ремонт идёт. Понял?

— Ага, — кивнул он.

— Вот тебе маленько балабашек на первое время. А это телефон, с анонимной симкой. Особо никому не звони — отследят. Не исключаю сейчас, что жену твою слушают конкретно.

— Ну да, скорее всего, — кивнул он.

— Из Черновки вообще не звони. Потому что все знают, что здесь у меня дом. Ты понял?

— Я не знал.

— Ты не знал. Тебе и не положено было.

В общем, проинструктировав его и оставив на хозяйстве, я поехал в город и позвонил Чердынцеву.

— Александр Николаевич?

— Да, слушаю тебя, Сергей. Нормально всё?

— Нормально. Можете сейчас подъехать в центр?

— Давай, — согласился он. — А ты где? Дома?

— Дома.

— Ну что, к тебе подъехать?

— Нет, давайте в кафешке, — предложил я. — На нейтральной территории, чтобы не отсвечивать слишком часто.

— Хорошо.

Мы встретились, оба заказали двойной эспрессо. Чердынцев взял ещё слоёную булочку с орехами.

Про Усы я рассказывать пока не стал. Не знал, не решил ещё, что с ним делать и как использовать. Посоветоваться бы, конечно, с Чердынцевым, может, что-нибудь вдвоём и придумали бы, да только положение моё было таким, что верить нельзя было никому. Ни тем же Усам, ни Чердынцеву. И Пете, просто так, с бухты-барахты, ничего не расскажешь. Да и кто его знает, что он сделает, этот Петя.

В общем, можно было советоваться только с самим собой. Как говорится, и один в поле воин… Хорошо бы только, чтобы подобные практики не поспособствовали раздвоению сознания…

— Александр Николаевич, что там по паспорту моему?

— А ты куда намылился-то? — нахмурился он. — Эмигрировать решил?

— Ещё не выбрал направление.

— В смысле?

— Куда-нибудь на моря и океаны, — усмехнулся я. — Девушку свозить хочу. Зарплату вот в РФПК получу и поеду.

— Шутник, — хмыкнул Чердынцев.

— Так что паспорт?

— Получишь на этой неделе. Надо сходить только сфотографироваться. Я тебе расскажу потом.

— Ладно, — кивнул я, — спасибо. У меня вот какой вопрос. Никитос у вас в казематах?

— В казематах.

— Что вы там с ним делаете?

— Ну этого я не знаю, — пожал плечами Чердынцев. — Я в этом не участвую.

— Что там у вас, сыворотка правды, да? И этот как его, полиграф полиграфыч?

— Не знаю, Сергей, не знаю. А что ты переживаешь? Боишься, что правда вскроется?

— Так правду-то он и не скрывает, — рассмеялся я. — Ну, по крайней мере, как сам её понимает. От того-то у его соратников и возникают подозрения, что у него чайничек засвистел.

— Наши специалисты разберутся, там и психиатры хорошие имеются.

— Не сомневаюсь, не сомневаюсь, — кивнул я. — Но вот какое дело. Наверняка у него, кроме всех этих Савосей, Раждайкиных, Ширяев, Усов, есть ещё люди — и над ним, и рядом с ним, и под ним. А также те, кто может брать на себя ответственность во время его отсутствия. Можете прощупать по своим каналам, кто у него там акции проводит? Вместо Раждайкина да Усов. У Усов, конечно, квалификация низкая, а вот кто вместо Раждайкина? Удальцов, может быть? Он, я так понимаю, в курсе, что не все действия шефа соответствуют букве закона.

— Не знаю, — покачал головой Чердынцев. — Про Удальцова не слышал раньше. Но попробую что-то разузнать.

— Хорошо. Спасибо. У вас может ещё какие-то новости имеются?

— Нет, пока ничего, — пожал он плечами и с видимым удовольствием откусил солидный кусок булочки и с полным ртом добавил, — всё тихо.

— Какая там установка у Садыка на мой счёт?

— Пока наблюдаем, — ответил он и сделал глоток кофе. — А неплохой, кстати,