— От англичан другого и ожидать не стоило, те ещё… — задумался. Как бы помягче сказать? — Нехорошие люди.

— Англичан из Афганистана мы уже вытеснили на индийские территории, там проще будет. Всё-таки равнина, не горы.

— Джунгли ещё хуже, — откликнулся. — Лучше бы мне там быть, ваше высочество.

— Лучше будет, если вы поскорее завод свой московский наладите, — взглядом великого князя можно было отверстия в кирпичной стене пробивать. — И начнёте выпускать новые самолёты.

— Это не мой завод, — сказал, как оно есть по документам.

— Николай Дмитриевич, а то никто не знает, кто там на самом деле заправлять будет, — покачал головой его высочество. — Или вы просто так в Москву летали?

И это уже знает!

— По бумагам он мне не принадлежит, — упрямо сжал губы. — Так что отобрать уже не получится!

— Да никто у вас ничего отбирать не собирается, — досадливо поморщился Александр Михайлович.

— Это вы кому-нибудь другому расскажите, — не поверил ему и упёрся я.

— Те статейки в газетах ваша работа? — неожиданно перевёл разговор совсем на другую тему великий князь.

— Нет! — отрезал.

— А ведь за подобную хулу на его величество можно под суд пойти, — попытался запугать меня князь.

— За какую хулу? — якобы удивился. — Какой суд?

— Значит, статейки те не ваша работа, — констатировал Александр Михайлович. И неожиданно для меня спросил. — У вас с её высочеством великой княгиней Ольгой что?

— Что? — растерялся. — С какой такой Ольгой? При чём тут это?

— С такой, — почему-то развеселился Александр Михайлович. — Только отказываться не надо, вас обоих в Гатчине весь двор видел.

Задумался и добавил:

— И не только двор.

— А-а, — протянул. — Вспомнил. Так я это, и не отказываюсь. Просто помог её высочеству на ноги подняться.

Поймал встречный удивлённый и недоумевающий взгляд князя, стушевался, сообразил, как это прозвучало и торопливо добавил:

— Поскользнулась она, упала. А я как раз рядом находился. Ну не проходить же мимо? Вот и помог. Потом её высочество сама попросила её до трибун проводить.

— И вы? — князь внимательно меня слушал. — Проводили?

— Проводил, — кивнул.

— И всё?

— А что ещё? — сделал самое наипростецкое выражение лица. — Не понимаю, к чему все эти расспросы.

Оглянулся на полковника, а тот вид делает, что его вообще в кабинете нет. Александр Михайлович проследил за направлением моего взгляда, скривился. Кованько вообще сжался.

— Любопытство, князь, любопытство, — улыбнулся холодной улыбкой его высочество и переложил карандаш с одного угла стола на другой. — И забота. Сестра, знаете ли. Пусть и не родная, но кровь-то обязывает. Вы бы тоже на моём месте себя так же вели.

«Ага, знаю я эту кровь», — подумал. — 'Мария Фёдоровна её зовут. Понятно теперь, откуда ветер дует. Вызов этот непонятно с чего, наверняка в уши великому князю надула. Вон ему тоже не по себе от расспросов своих. Нервничает, пусть внешне и не показывает вида. А карандашик с места на место перекладывает без причины. А разговор о Школе и выучке пилотов? Вроде бы как и по делу, но видно, что не всерьёз. Для галочки. А на самом деле одно только интересует, и все эти вопросы лишь одну цель преследовали — выяснить, что у меня с Ольгой.

Вот что для них главное на самом-то деле, а не катастрофы и гибель лётчиков. Ольга, говорите? Слухи ходят? А слухов без причины не бывает. Выходит, нужно эти причины создать…'

Глава 5

Но вслух ничего из того, о чём только что подумал, говорить не стал. Не дурак же совсем. Ну и постарался, чтобы на лице ни малейшего оттенка моих догадок не промелькнуло. Кто их, этих царедворцев, знает, наверняка ведь малейшие сигналы этой самой мимики считывают. А мне подобного счастья не нужно. Не желаю быть для кого-то «открытой книгой».

Так что сделал я «морду ящиком», состроил выражение лица попроще и постарался убрать все эмоции из глаз долой. Попроще нужно быть, попроще, власть имущим это нравится. О чём мы там с его высочеством говорили? О катастрофах? Так, вот об этом сейчас точно не надо, князь подобного афронта не примет, а вот о будущем производстве Второва почему бы и не поговорить?

Именно так, о производстве Второва, я не оговорился. Ну, при чём здесь я? Я тут сбоку припёку, если и маячу где-то рядышком, так лишь из-за доброты своей душевной, не могу товарища в незнакомом ему деле бросить. И выступаю в качестве инженерного консультанта по его ба-альшой просьбе. Человек я такой, добрый и отзывчивый…

А все эти заверения о моей, якобы, будущей неприкосновенности…

Ага, ощутил уже эту неприкосновенность на своей шкуре, на всю оставшуюся жизнь хватит! Я прямо так и поверил в эти сказки. Но говорить с князем всё равно буду, нужно же реальные расклады узнать, и кто же это за меня там ручается?

— Ваше высокопревосходительство, — прервал затянувшееся молчание. — Если Империи так нужны новые самолёты, то почему бы вам не откомандировать меня на строящийся Московский завод военным представителем? От ГАУ, например?

— Откомандировать? Вас? — Александр Михайлович оторвался от бумаг и несколько мгновений вникал в смысл моего предложения. В тот, который за красивыми словами скрывается. Потом до него дошло, и он усмехнулся. — Представителем? На свой же завод? Ещё и денежное содержание за эту службу потребуете, не так ли?

— А почему бы и не потребовать? Коли положено? — сделал честное лицо. — И кто сказал, что это именно мой завод? В учредителях я не состою, если вы об этом.

— Довольно, Николай Дмитриевич, — ещё раз усмехнулся князь, явно восхищаясь моей наглостью. Потому что тут же заинтересованно попросил. — Уж меня-то за дурака не держите. Но, хорошо, оставим в стороне тот факт, кому на самом деле принадлежит завод, и кто там будет играть основную, ведущую, роль. Ведь вы всё-таки правы, в документах ваших имени и фамилии нет. Позже проверим, так ли это будет на самом деле. А пока вернёмся к более актуальным вопросам. Представителем желаете в Москву поехать? Интересно, с подобным я ещё не сталкивался.

Они уже и бумаги успели посмотреть! Вот же ушлый народ, ничего не упустят, что способно хоть какую-то прибыль приносить. Только и я уже не так прост. Империя Империей, а и о собственных интересах больше забывать не намерен.

А князь как бы между прочим следующий вопрос задаёт. С таким явным удивлением в голосе, что сразу становится понятным — играет:

— И вы сможете объективно оценивать продукцию своего же предприятия?

Ну никак не успокоится, всё