21 декабря. Ворота крепости еще открыты, но стражники уже впускают в город последние караваны купцов, подоспевшие к нам от Коломны и Москвы.

Войско Юрия, раздавленное в открытом бою, утонуло в собственной крови, самого князя жестоко казнили на виду у оставшихся в живых ратников и всей ордынской армии. Особую жестокость и напор проявляют именно те кочевники, что прибыли с подкреплением от северной части всего похода. Узнать их не сложно. Все как на подбор, очень мобильные и агрессивные. Одеты в одинаковую форму чем-то напоминающую стеганный китайский доспех с бронзовыми накладками, что пару лет назад пытался продать мне один купец, уверяя, что это самая надежная броня, испытанная ни в одном сражении. Ордынские формирования расползаются широким фронтом и это сигнал к тому, что пора блокировать крепость и переводить все окрестные поселения на осадный режим. Припрятанные селянами запасы продовольствия и кормов, дадут им возможность пережить нашествие, в то самое время пока орда будет голодать у стен моей крепости.

Молодой князь Александр заметно волнуется, то и дело, требуя у меня разрешения отправить гонца с донесением своему отцу. Юнец рвется в бой, но прибывшие с ним киевские ратники не торопятся; умудренные опытом они прекрасно понимают, что герои долго не живут, а вот стоять в обороне будет в самый раз. Тем более, что в моей крепости они не больше чем наблюдатели и личная охрана самого князя. Сам Александр и его неизменный спутник Ратмир непрерывно консультируются со мной по некоторым тактическим вопросам. По совести, сказать, неприятный на первый взгляд человек Ратмир оказался весьма талантливым тактиком. С его подачи я разработал несколько оборонительных схем. Но тот факт, что эти схемы не отличались особой милостью к нападавшим выдавали в Ратмире опытного и коварного воина, умело скрывающего свою жестокость и тщеславие. Профессиональный убийца, вот слово, которым можно было охарактеризовать спутника и учителя молодого князя, не сильно греша против истины.

8 января. Праздники прошли очень скромно, у населения крепости приподнятое, но тревожное настроение. Со стен крепости несколько дней было видно, как пылала взятая ордынцами Рязань. Боевой дух кочевников несколько возрос. Набранные трофеи и припасы продовольствия скрасили тяготы долгого и изнурительного зимнего перехода. Мои диверсионные отряды все как один вернулись в крепость без потерь. Их сменили головорезы Скосыря. Эти отморозки небольшими ватагами исчезали в зимнем лесу, с наслаждением вдыхая морозный воздух свободы. Глядя на их разбойничьи рожи, я изводил себя сомнениями, но стоящий рядом Скосырь не дал им окрепнуть:

— Не хмурься, князь! Все исполним, как велел! — сурово насупившись, прогудел бывший воевода.

— Какой же князь… — вскинулся было я, но упавший передо мной на колени разбойник не дал договорить. — Для меня и для них, — он яростно ткнул растопыренной пятерней в сторону дожидавшихся его людей, — Ты — князь! А мы твои верные псы! — Вся его ватага бухнулась на колени в снег. — Кровушки дикому зверю мы пустим! А ты уж добей его до смерти! — вскочив, выкрикнул он и, подхватив сброшенную шапку, пошел, не оборачиваясь, к лесу. И только у самой его кромки, дождавшись последнего своего человека, он обернулся и улыбнувшись, взмахнул шапкой, прокричав напоследок: — На воле помирать веселей!

Все входы и выходы наглухо заблокированы и усилены. Вся боевая техника прошла не один этап испытаний, настроек и калибровки. Требушеты и катапульты, собранные на гостином дворе прошли этап предварительной пристрелки. На специальные таблички заряжающих внесены поправки и схемы распределения противовесов и натяжных воротов. Отработаны и закреплены все команды наводчиков и дозорных на башнях, составлены схемы условных знаков. Стрелки разделены на звенья и переходят в режим круглосуточного дежурства. Я уже несколько дней вникаю во все эти подробности, не упуская даже мелочей. Шастаю в доспехах, привыкая к их тяжести.

Морозы отступили. Температура воздуха крутится вокруг ноля, так что сама природа встает нам на помощь. Я сижу на одном месте, в то самое время как ордынцы вынуждены продираться ко мне сквозь леса и броды, опасаясь тонкого льда рек и скрытых под снегом коварных болот. Мне известно, что у ордынцев есть не одна сотня проводников. Это и булгарцы, и мордва, черемисы и мурома. Кто бы ни был, он наверняка не раз и не два бывал в моей крепости, а уж местные тропы за несколько лет наверняка успел изучить. Возвращаются лазутчики с вестями об участившихся стычках лесных разбойников с ордынцами. В рядах кочевников неспокойно, идут бесконечные разборки и ссоры. Разбойники Скосыря жестоко наносят внезапные удары в самых разных местах и тут же быстро исчезают, оставляя горы трупов. Режут без разбора все живое. Выслал им немного гранат, все остальное, что им необходимо, они добывают у противника.

Часть моих мастерских переходят на военное положение и значительно сокращают производство в целях экономии топлива и сырья. Большинство мастеров и подсобные рабочие встают в ополчение, поступая под командование окружных комендантов. Коменданты формировались из числа бывших наемников и ратников, прошедших не одну битву и частично обученных новым схемам, принятым в моей армии. Их задача строго выполнять приказы сотников и не допускать самодеятельности, предательства и никчемного героизма.

— Под Рязанью, басурмане первыми пустили пехоту, при поддержке огромного числа конных и пеших лучников. — Доложил Олай, когда мы со всеми сотниками собрались в большом зале трактира ставшим на время осады авангардным штабом.

На огромном макете местности, где с большой тщательностью были сделаны прилегающие территории леса, рощи, селения и сама крепость, мы отмечали цветными фигурками, стоянки вражеских войск. Этот Тимохин макет, я доработал более детально, с максимальной точностью и качеством, для того, чтобы в планировании операций все события были видны не на плоскости, а именно в трехмерном восприятии, дабы исключить возможность нелепых ошибок. Все что на плоскости кажется простым, в трехмерной модели претерпевает значительные поправки и изменения.

— Стало быть, надо нам ударить по лучникам, — заключил Мартын, всматриваясь в макет насупив брови.

— Ты плохо слушаешь Мартын, — ответил я спокойно. — Олай только что сказал, что лучники прикрывали пехоту и стенобитные орудия. Стало быть, уничтожать надо именно пехоту. Сами лучники на стены не полезут, если только у них лошади не обучены карабкаться по лестницам.

— Со стороны реки они не подойдут, — продолжил Олай, не обращая внимания на