Федька Волчок 2
Глава 1
Следующий важный этап в моей новой жизни начался, как это не странно, опять со свинорожей Марфы. Я, пожалуй, прошел бы мимо, не обратив внимания на нищенку, что стояла с протянутой рукой. Обычная тучная тетка, в старом платье с заплатками, в какой-то растянутой вязаной фуфайке. Голова подвязана платком. На ногах разбитая обувь.
Безразлично скользнул взглядом и все. Был занят своими мыслями, как-то не особо обращал внимание на толпу вокруг, но она окликнула:
— Федор!
Смотри-ка, узнала меня, не смотря на то, что за прошедшие три года я сильно вытянулся и теперь ростом был почти с деда. Статью тоже пошел в него, высокий, но все такой же узкий в кости, и вряд ли мне грозит в будущем косая сажень в плечах. На Дон Кихота к старости, как дед, я, скорее всего, не буду походить — лицом, видимо, в мать пошел, но какое-то неуловимое родственное сходство с Рукавишниковым имеется. Как, впрочем, и с его детьми — моими дядькой и теткой.
Дядьку звали Василием, и знакомство с ним прошло не очень душевно. Скорее, наоборот. Второй сын Рукавишникова, младший брат моего отца, показался мне человеком тщеславным и мелким, но говорить вслух об этом я, естественно, не стал.
Василий же не был настолько вежлив. Он окинул меня оценивающим взглядом и процедил сквозь зубы:
— Где вы нашли такой алмаз, батюшка? Вы знаете, алмаз можно либо огранить, и сделать его бриллиантом, либо использовать для резки стекла. Что-то мне подсказывает, что для второй цели он более подходит.
И потерял ко мне интерес.
А вот сестра, Наталья, та напротив, обрадовалась, увидев меня и тут же взяла под опеку. Я не знал, куда от нее сбежать: всеми способами пыталась привить мне светский лоск. Никогда не думал, что понятие «этикет» включает в себя столько неписаных правил и законов, и это помимо писаных, но теперь, когда слышу фразу «хорошие манеры», у меня просто сводит скулы.
Наталья была любимицей Ивана Васильевича, женщиной легкой и радушной. Не сказать, что красивая, но ее весылый нрав и легкость характера делали Наталью Ивановну очень привлекательной.
Не сразу, но дед все же официально усыновил меня, хотя в синоде рассматривали этот вопрос два года, не смотря на щедрые «подношения», которые делал Рукавишников.
Вообще жизнь в Рождествено все эти годы, что я провел с дедом, была насыщенной. Я каждое утро тренировался, бег, физкультура, верховая езда, стрельба. Научился очень метко метать ножи — приключения на Потеряевском руднике заставили сделать выводы. Стрелял тоже отлично, что из револьвера, что из ружья.
Волчку в Рождествено было привольно. Свободу его никто не ограничивал, а он сам близко к людям не подходил. Ни одного человека, кроме меня, не подпускал к себе. С годами он стал все больше походить на волка, и люди шарахались, увидев нас на прогулке.
Жил он в теплом вольере, который был сделан по приказу деда. Кормили его мясом, костями, супы и каши Волчок на дух не переносил — волчья натура брала свое. Возраст, конечно, у него уже не щенячий, но поиграть любил. Утром бежал со мной, радостно подскуливая, знал, что пробежка закончится веселым купанием в пруду.
Рукавишников потихоньку вводил меня в курс дел. Мы сильно сблизились за эти годы. Много разговаривали, интересно было и ему, и мне. Пожалуй, если бы я был в своем прежнем теле, то мы могли бы стать друзьями — как равные, хотя бы даже по возрасту (моему реальному) и опыту прожитых лет.
О прежней жизни вспоминал редко. Психика человека на самом деле очень пластичная штука. Так бывает после потери близкого человека. Если сердце сразу не перестало биться от горя, то постепенно боль потери вытесняется, уступая место светлой памяти. Так и со мной. Та жизнь становилась все дальше, все меньше напоминала о себе. Пожалуй, вспоминал о том, что попал сюда в чужое тело только в том случае, когда история разнилась с той, которую я знал раньше.
Расхождения небольшие, но они были.
Во-первых, супруга Рукавишникова, насколько я помнил по прежней жизни, была жива. Ольга Николаевна умерла как раз в тысяча девятьсот первом году. Иван Васильевич, насколько я помню ту историю, и года не протянул после ее смерти. Здесь же, в этой реальности, мой дед был вдовцом уже давно. Жену похоронил десять лет пятнадцать назад и больше не женился.
Во-вторых, Витте. Здесь, в этой моей жизни, он совмещал кучу дел и обязанностей, занимая сразу три ключевых государственных должности: председатель комитета министров, министр финансов и управляющий кабинетом Его Императорского Величества. Закулисные интриги, и очень серьезные, против Витте велись постоянно, но он, как опытный гроссмейстер, выигрывал одну партию за другой.
И очень активно, гораздо активнее, чем я помнил по истории начала двадцатого века, шло освоение Маньчжурии. Витте сделал очень интересный ход. Он передал КВЖД и зону отчуждения КВЖД в месте с городами Харбин, Гирин, Порт-Артур и Дальний. Единое комплексное управление жало экономию средств и возможность не только единого управления, но и комплексного освоения зоны КВЖД.
Китайская Восточная Железная Дорога стала местом, где можно не только заработать, но и жить в безопасности. В регион потянулись переселенцы из Центральной России.
Так же Витте продавил решение о том, что все инородцы — китайцы, маньчжуры, корейцы и прочие, что селились в зоне отчуждения КВЖД становились поданными Российской Империи со всеми вытекающими. Тут же хлынули китайские беженцы, пострадавшие от беспорядков во время восстания Ихэтуаней, что вызвало недовольство Японии. Но Витте удавалось пока лавировать и до открытого военного конфликта дело не дошло. Пока не дошло, а как будет дальше — посмотрим.
За эти три года в Рождествено, закончил Санкт-Петербургский горный институт, экстерном. Учеба была больше для того, чтобы завести полезные знакомства, обрасти связями. А сама учеба давалась легко, я порой ловил себя на том, что знаю больше иных профессоров.
Вроде бы все шло по накатанной колее, но вот поездка в Барнаул стала неожиданностью.
Началось с того, что вернувшись с пробежки, увидел в холле Анисима. Приказчик и по совместительству друг моего деда, стоял прямо, лицо серьезное. Он смотрел на часы. Я тоже глянул. Странно, до завтрака еще час, с чего Анисим вздумал меня ждать?
— Анисим, что-то случилось? — спросил его.
—
