Среди этого многообразия выгодно выделяются шали, выполненные русскими кружевницами. Кружевные шали XIX – начала XX века отечественной работы сегодня встречаются довольно часто как в музейных собраниях, так и в частных коллекциях. Время и место их изготовления чаще всего определяется весьма приблизительно. Нередко все кружево «условно русского типа» в быту называется вологодским, что усложняет идентификацию шалей[440].

К началу XX века в сорок одном уезде семнадцати губерний России насчитывалось более ста тысяч кружевниц[441]. Нужно отметить, что многие, но не все из них владели секретами производства платка, шарфа и шали; так, кружевницы низкой квалификации изготавливали исключительно неширокие прошивки.

Подавляющее большинство русского кружева производилось способом плетения на коклюшках. Редкими исключениями были шитые вставки в плетеное кружево под названием «вологодское окно» или «вологодское стекло»[442] и опыты игольного кружева point de Moscou школы Е. Е. Новосильцевой[443] и ее рязанских[444] и задонских последователей[445].

«…Кружево отличалось особенным разнообразием материалов. Кроме нитки самого превосходного качества белой и не совсем отбеленной, цветом напоминающей шелк сырец, в нем встречались серебряные и золотые нитки и разноцветные шелки. Бумажная нитка также употреблялась, но в ограниченном количестве. Такое богатство материалов давало возможность выводить самые затейливые рисунки и изображения в немецком манере плетения, который применялся большей частью к изготовлению украшений для полотенец». Текст: Давыдова С. А. Очерк кружевной промышленности в России. С. 49. Фото: Она же. Русское кружево и русские кружевницы. Табл. LIII

Шарфы, выполненные русскими мастерицами в технике коклюшечного кружева, известны с 1830-х годов, а кружевные шали с 1840-х годов[446]. Шали и шарфы, выполненные полностью из кружева, в этот период были еще довольно дорогостоящими, поэтому отчасти замещались на рынке вышивкой по тюлю и так называемыми мантильями из шерстяной материи, обшитой по краям «коймами» из черного шелкового кружева[447]. В изделиях более высокого ценового диапазона обшивка заменялась на фасонный оплет.

В особой моде кружевные косынки и шарфы были в период с 1880-х до 1920-х годов. Чаще всего они выплетались из шелка черного или кремового цвета, реже из льна. Большинство из этих косынок по своим свойствам принадлежало к массовой продукции и оценивалось невысоко. Так, изделия, изготовленные детьми или ученицами в период обучения, продавались по 3 рубля. За вологодскую косынку, выплетенную на 18 парах коклюшек, платили 4 рубля, на 26 парах – 9 рублей 50 копеек[448]. Простая елецкая косынка продавалась за 6 рублей, гипюрная – за 9 рублей 50 копеек[449]. Высококачественные кружевные работы оценивались до 50–60 рублей.

Особо дорогостоящими были косынки, выплетенные в Нижегородской губернии «балахонским манером». Большая косынка из тонкого шелка в этой технике изготавливалась на протяжении целого года и стоила от 40 до 60 рублей серебром; косынка из толстого шелка стоимостью от 30 до 50 рублей – в течение восьми месяцев. Для ее изготовления требовалось до 400 пар коклюшек[450].

Среди русских кружевных шалей встречались и подлинные шедевры: например, в 1913 году на Второй Всероссийской выставке кустарных изделий в Петербурге экспонировался шарф из елецкого кружева. Две самые лучшие мастерицы плели его на восьмистах коклюшках по шестнадцать-семнадцать часов в сутки на протяжении двух месяцев[451].

Кружевные шали и шарфы из Ельца Орловской губернии, отличающиеся особенно нежным узором на тонком ажурном фоне, были особенно популярны и продавались в большом количестве еще с 1850-х годов. Кроме косынок и шарфов, елецкие кружевницы поставляли на рынок оплеты для платков двух особенно любимых в народе узоров: «койму мелкотравную» и «черепушки».

Однако одним из характерных признаков елецкого плетения современники отмечали нестабильность его качества. Так, из Ламской слободы близ Ельца поставляли черные шелковые косынки неудовлетворительного качества; а мастерицы соседней слободы под названием Черная славились неизменно превосходной тонкой работой. Так или иначе, женское население Ельца, окрестных сел и слобод занималось плетением косынок. Развитию промысла способствовала прокладка двух линий железной дороги, поскольку «дешевая езда на „чугунке“ привлекла к торговле кружевом слишком много лиц»[452].

«В выборе рисунков… девицы не стеснялись… выводили в узорах кружев и шитье в строку фигуры, отличавшиеся нередко крайней наивностью и фантастичностью форм. Бывало мастерица, как что увидит, человека ли или лошадь, так прямо и сделает сколок, точно нарисует. Лошадь, как случалось видеть… оказалась на трех ногах с хвостом в виде кудрявого букета». Текст: Давыдова С. А. Очерк кружевной промышленности в России. С. 67. Фото: Она же. Русское кружево и русские кружевницы. Табл. XXXVI

Особенностью соседнего с Ельцом Мценска были косынки и шарфы, изготовленные в технике «амчанского гипюра», допускающей смешение многопарного и сцепного плетения[453]. Косынки, выплетенные в Вологодской губернии (в самой Вологде и в Кадниковском уезде), отличались богатыми ажурными решетками и сканью – толстой нитью, которая рельефно подчеркивала края узора[454]. Плели здесь и «старорусское кружево» в парной технике, однако большинство кружевных косынок изготавливалось «на немецкий манер», то есть сцепным способом.

В этой же технике работали и кружевницы Калязина Тверской губернии. Их косынки и шали отличались плотным зигзагообразным зубчатым узором[455]. Сцепные косынки и шали плели и в Кириллове Новгородской губернии, где этот способ работы назывался «по-косыношному»[456]. Местное кружево с узкой неровной вилюшкой на редком фоне тоже имело своих почитателей в крестьянской среде.

Черные шелковые косынки из нижегородской Балахны характеризовались растительным узором из очень плотной тонкой полотнянки на почти прозрачном ажурном фоне[457]. Свои особенности имели и аналогичные косынки из Кукарской слободы в Вятской губернии. Из черного шелка плели и мастерицы Тульской губернии, но не косынки, а небольшие шарфики[458].

Разнообразием отличался ассортимент кружевных орнаментов. Сколки, то есть рисунки узоров для плетения, добывались мастерицами различными способами: наиболее модные, иностранные[459], чаще всего французские образцы или их копии, доставлялись заказчиками в регионы из Петербурга или Москвы. Таким способом распространялись сколки шантильи, малин, блондового[460] и брюссельского кружева[461].

Ориентация на западный образец несколько ослабла с 1876 года, что было обусловлено всемирной модой на русское кружево. Увеличилось количество сколков домашнего, кустарного изготовления, в которых перерабатывались (иногда творчески, а чаще механически упрощались для убыстрения работы) местные узоры XVIII – первой половины XIX века.

Центры кружевной промышленности развивались самостоятельно, сохраняя присущую им самобытность узоров и техники работы. Однако с открытием железнодорожных линий достоянием региональной специфики остается только манера исполнения. Кружевные узоры теряют свое местное обаяние. Этот процесс, начавшийся в конце 1860-х годов, становится очевидным уже в 1880-х годах. Причиной тому были масштабные перемещения скупщиц кружева, когда кружева поступали к покупателям через четвертые и даже пятые руки.

Таблица 1. Русское кружево как текст. Названия кружевных узоров в центрах кружевной промышленности России[462]

Немало способствовал началу унификации узоров русского кружева обычай поездок за материалом и сколками в Бабий ряд Гостиного двора в Москве, куда образцы стекались отовсюду[463]. Так, в Калязине встречались рисунки типично елецкие, скопинские, рязанские. Кукарские косынки выплетались не только местным узором, но и пришлым, занесенным из Орловской, Вологодской, Рязанской губерний[464]. Широко по стране был распространен узор «ростовский крест». Отметим, что привезенные из столиц сколки