Свой рассказ Григорий завершил словами: «Вот такой парень, когда Родина позвала – не свалил через Верхний Ларс, не заныл, когда попал в пехоту, тянул лямку воина до последнего мига…»

Вот этот императив – «Родина зовёт» крайне важен, но многими подзабыт. Какой ещё зов Родины?! Иди крышу чини и не высовывайся, голоса не подавай!..

Настоящий парень

Зачем нужно было запускать спутник, а потом человека в космос, когда страна ещё не оправилась от войны и многие люди едва сводили концы с концами? А целина, БАМ? Да и вообще большая страна – нужна ли она или очень много в ней обузы, которую неплохо бы скинуть?

Вопросы все, само собой, без ответов. Дескать, пища для ума и рассуждений. Но главный урок: не лезть ни во что, что может кончиться плохо. Вот чуешь, что пахнет жареным – двери на засов и сиди, пока не уляжется, до этого можешь какими-то домашними делами заниматься – для пользы и отвлечения. А то мало ли…

Рассказ Романа Сенчина «Помощь» был написан в декабре 2014 года. В главном герое – Трофиме Гущине – легко угадывается писатель Захар Прилепин.

«События последних полутора лет, происходящие не в России, а на территории соседнего государства, радикально изменили российское общество, по-новому разделили его на два враждебных, ожесточившихся друг против друга, ни в чём не сходящихся лагеря.

Раздел, разрыв проходит через семьи, через дружбу, разбрасывает к противоположным полюсам товарищей по недавнему общему делу. Очень многие каменно убеждены в своей правоте, не желая замечать противоречий в своих взглядах. Любой спор готов перерасти в драку…

Попыткой зафиксировать эту ситуацию, этот разлом и является рассказ “Помощь”», – таково авторское предисловие.

«Попытка зафиксировать» больше походит на памфлет и карикатуру. Автор силится доказать изменчивость своего героя, который трансформировался в своеобразного ролевика. Якобы стал походить на персонажей из телевизора, у которых души прекрасные порывы оборачиваются в позу и пустую риторику, а на выхлопе – одно самолюбование.

Под занавес девяностых Гущин «сделался дистрибьютором», научился «впаривать» и до сих пор благодарен этому опыту. Надо полагать, теперь «впаривает» себя, объясняя дочке своё нынешнее благосостояние тем, что «живём правильно».

Фоном же постоянно возникают кричащие проблемы, но которые с нынешних писательских высот Гущина кажутся маленькими и второстепенными. Он не свыкся, нет, не выработал привычку ко всему, не стал ходячим монументом, но ставит для себя более глобальные задачи, создающие особую близорукую оптику. Отсюда возникает проблема: ближние – дальние, где ближние – на потом, а в приоритете дальние дали, манящие. Есть в этом и замещение реального на фантомный образ, созданный воображением или пропагандой.

«Летом и эти кривые, трухлявые избушечки выглядят не очень уныло и захудало – зелень спасает, небо, солнце, – а сейчас, в конце октября, за час до заката, страшно смотреть. Страшно и больно…». Видимо, с намёком на то, что там живут неправильно. Трофим «жил, занимался своим, а деревня исчезала за рощицей…».

Собственно, сам рассказ – отсылка к роману «Санькя»: что было бы, если бы с автором, который докатился до жизни такой, встретился его герой – Саша Тишин.

И такая встреча произошла: Гущина у подъезда дома старой партийной кличкой окликнул товарищ, находящийся несколько лет на нелегальном положении – Ясир.

«В “Помощи” есть разговор Трофима Гущина с Ясиром. Я был и остаюсь сторонником позиции Ясира», – этот комментарий в соцсети под своим постом оставил Роман Сенчин через два дня после покушения на Прилепина в той самой деревне, которая в рассказе «исчезала за рощицей».

Тогда же Роман Сенчин в другом комментарии ответил на мой вопрос по поводу отношения к Захару: «Да, Андрей, дружба была. До августа 2012 года. Потом Захар Прилепин изменился, наверное, перестал “шифроваться” (недаром с тех пор часто вспоминал Шукшина). Мне такой изменившийся Захар перестал быть близок. А в 2019-м, вернувшись с Донбасса, он заявил, что его батальон творил там “полный беспредел”. Теперь вот по отношению к нему сотворили беспредел… Чудо, что он выжил. Может быть, это чудо его изменит».

Ясир. Это и автор, и инкарнация Саньки, каким его воспринимает Сенчин. Спасся и принялся по Руси странствовать, наблюдая повсеместный неустрой.

Митька Попов с позывным Ясир. Обитал «во глубине России», его разыскивали правоохранители. Собственно, о нём всё. В рассказе важен только образ, фигура, отделившаяся из темноты, и голос, в котором тот самый упрёк Гущину.

«Скрюченный, в разбитых, потерявших форму берцах, в неизменной, но засаленной – белые и чёрные квадратики слились – арафатке на шее. Щетина во все стороны, как у чующего опасность ежа», – таким явился голос совести.

Отмытый и накормленный, он стал поучать Трофима Гущина: «Слишком ты встрял в эту тему… в Новороссию. А про Россию вроде как и забыл. Впечатление, что всё у нас хорошо стало, а там – беда». Ясир принялся рассуждать, что всё это отвлечение от внутренних проблем, что «бились за революцию… Произошла революция на Украине, и мы бросились её душить. Нестыковка какая-то». После чего самый суровый упрёк-назидание: «Не агитируй русских ребят в ополченцы идти», то есть на смерть не посылай…

Но что сам Ясир сделал для исправления реалий и привлечения к ним внимания? Дрейфовал по стране, фиксировал то, что ему казалось кривдой?

Человек в капюшоне, тень проповеди пассива и высоконравственного нравоучения невмешательства ни во что. Опять же революция, за которую догматично держится Ясир, – это не посылание на смерть? А ради чего? Ради заброшенных деревень, простого мужика, ради справедливости или как на Украине?

«Ну и кровь бы не помешала. Отличный толчок», – говорит отец героини повести Сенчина «Чего вы хотите?», в котором угадывается сам писатель.

Это из разговора на кухне: конец 2011 года, протестные волнения в Москве, собеседник – писатель и крёстный дочери Сергей (писатель Сергей Шаргунов), который заскочил прямо с митинга. Повесть была опубликована в 2013 году. Главной героине Даше – 14 лет.

В повести периодически всплывают безлетовские интонации. Если у советника губернатора из «Саньки» небытие России – свершившийся факт, то в сенчинской повести – процесс.

Тот же отец-писатель рассуждает о том, что «ещё сорок-пятьдесят лет – и России как таковой не будет». По его словам, проблема в том, что «нам не дают никаких ориентиров, целей. Мы не знаем, зачем живём здесь». Считает, что «у русских