Мои предположения оправдались — не прошел батальон и сотни метров, как натолкнулся на противника.

Оказалось, что немцы не ждали нас, очевидно, не могли представить, что советские воины с ходу после тяжких боев переправятся через такую большую реку, как Одер, да еще во время ледохода.

Когда раздались наши выстрелы, наше «ура», у немцев началась паника. Они бросали оружие, снаряжение и убегали. Никакого организованного сопротивления мы не встретили. Сопротивлялись только одиночки. Но эти головорезы наносили нам большой урон, стреляя из фаустпатронов.

Очистив кустарник, мы похоронили своих погибших товарищей и двинулись к железнодорожному перекрестку. Ни на пойме, ни у перекрестка немцев не было. Но мы вовсе не думали, что плацдарм на левом берегу Одера уже завоеван нами. Первый и сравнительно легкий успех был достигнут батальоном только потому, что немцы проглядели переправу, не ждали ее, не допускали и мысли, что один батальон советских войск дерзнет перешагнуть Одер.

Мы ждали, что немцы скоро атакуют нас, и, не теряя времени, строили оборону. За ночь около железнодорожной насыпи, которая метра на два возвышалась над поймой и была неплохим укрытием, мы вырыли траншеи, сделали пулеметные гнезда, установили пушки. Но немцы ничего не предпринимали — как бы вымерли все. Справа от нас темнел своими каменными громадами город Франкфурт, будто ослепший и онемевший — оттуда ни выстрела, ни человека. Слева — большой завод. Он был жив, дымил, шумел, работал. Позади и впереди нас лежала пустая пойма.

Но вот на третий или четвертый день утром наши наблюдатели заметили 20 танков и самоходок противника. Они шли на нас и с хода вели огонь.

Когда танки подошли метров на двести, я подал команду пушкам. Они дали залп, и два танка остановились и замолкли. Но остальные продолжали идти. После второго залпа вышло из строя самоходное орудие противника.

Больше в этот день противник нас не беспокоил. Батальон улучшал свои укрепления. Наступило утро 13 февраля. Дождь наконец перестал, тучи рассеялись, и показалось солнце. Солнце… солнце!.. Как оно мило было тогда для нас, промокших и продрогших до костей.

Но недолго пришлось нам отдаваться радостной встрече с солнцем. Немцы опять стали готовиться к атаке, открыли огонь из тяжелых минометов.

Минометный налет длился с полчаса. Потом на нас двинулась вражеская пехота. Батальон подпустил противника метров на сто и открыл огонь из всех видов оружия. Враг понес большой урон и откатился.

За атакой последовал новый обстрел из тяжелых минометов, а за ним вторая атака. И так весь долгий день: сначала артналет, потом атака.

Не прошло еще и половины дня, а все наши пушки — их было четыре — вышли из строя.

Когда противник пошел в последнюю, девятую атаку, в нашей траншее оставалось только 13 боеспособных человек. В это время вдруг отказал наш последний пулемет. И я, наверно, не писал бы этих воспоминаний, и мои храбрые боевые друзья не увидели бы торжества победы, если бы тогда не было с нами сержанта Батракова. Он тут же, не выходя из боя, исправил пулемет. Когда немцы подходили на бросок гранаты, Батраков оставлял пулемет и кидал гранаты, отбрасывал атакующих и снова возвращался к пулемету. Он погиб смертью героя в этом тяжелом бою.

Мы отбили и последнюю, девятую атаку. В траншее осталось 12 человек с одним пулеметом. Все сразу принялись исправлять свои разбитые укрытия, хотя едва держались на ногах от усталости. Некоторые засыпали на ходу, заснув, падали и продолжали спать. Чтобы разбудить их, приходилось зажимать им рот и нос, потому что другие способы не действовали. Человека можно было катать, как чурбан, а он все равно продолжал спать.

Враг решил доконать нас. В той стороне, где был завод, вдруг раздался сильный взрыв, затем на пойму хлынула вода, перемешанная с мелко битым льдом. Около завода был большой пруд, немцы взорвали плотину и спустили пруд на нас. Вода быстро заполнила всю пойму между железнодорожной насыпью и Одером, потом где-то нашла ход или сделала прорыв и хлынула на другую сторону. Мы очутились среди ледяной бушующей воды на узеньком гребешке насыпи.

И вдруг среди льдин, кружившихся на воде, мы увидели черные точки. Присмотрелись и поняли, что это лодки. К нам пришло подкрепление — целый батальон. Он причалил прямо к железнодорожной насыпи. С ним были пушки, минометы. И когда немцы открыли огонь, они получили такой ответ, что больше суток не делали попыток выбить нас и перешли к обороне.

На другой день вода спала. К нам переправилось новое подкрепление, мы прочно утвердились за Одером и стали ждать дня наступления на Берлин.

Иван Иванович Ладутько (1916–2011 гг.) — командир батальона 221-го гвардейского стрелкового полка (77-я гвардейская стрелковая дивизия, 69-я армия, 1-й Белорусский фронт), гвардии майор, Герой Советского Союза.

Родился 15 (28) октября 1916 г. В деревне Старый Пруд ныне Червенского района Минской области (Белоруссия). Белорус. В 1932 г. окончил 7 классов школы, в 1933 г. — 8-месячные педагогические курсы учителей начальных классов. Работал кассиром в лесничестве, управляющим делами в Червенском райкоме комсомола, помощником уполномоченного комитета заготовок по Червенскому району.

В армии с августа 1936 г. В 1938 г. окончил Киевское пехотное училище. Служил в пехоте в Сибирском военном округе. С ноября 1939 г. — на командных должностях в Чкаловском стрелково-пулеметном училище (Оренбург). В мае — июле 1941 г. обучался в Краснодарском военном авиационном училище, в ноябре 1941 г. окончил Невинномысскую военную авиационную школу летчиков. До апреля 1942 г. продолжал обучение в Энгельсской военной авиационной школе летчиков и ожидал отправки в район боевых действий. Из-за нехватки самолетов вылет на фронт постоянно откладывался. Желая как можно скорее попасть на передовую, написал рапорт с просьбой о переводе обратно из авиации в пехоту.

Участник Великой Отечественной войны. В октябре — декабре 1942 г. — заместитель командира батальона 556-го стрелкового полка (Юго-Западный фронт). Участвовал в Сталинградcкой битве. 19 декабря 1942 г. был ранен в правое плечо и до апреля 1943 г. находился на излечении в госпитале на станции Богоявленск (Тамбовская область).

С мая 1943 г. вновь на фронте в должности заместителя командира батальона 218-го гвардейского стрелкового полка. 14 января 1944 г. этот батальон после жестокого боя в числе первых вступил в город Калинковичи (Гомельская область) и занял железнодорожный вокзал. С августа 1944 г. Ладутько — командир батальона 221-го гвардейского стрелкового полка. Воевал на Брянском, Центральном, Белорусском и 1-м Белорусском фронтах. Участвовал в Курской битве, освобождении Левобережной Украины, Белоруссии и Польши, Берлинской операции. За время войны был один раз ранен и дважды контужен.

14 января 1945 г., находясь на Пулавском плацдарме на реке Висла (Польша), лично повел в атаку две роты и прорвал укрепленную позицию врага. Батальон под его командованием в этот же день овладел городом Зволень (Мазовецкое воеводство, Польша), а затем успешно форсировал реку Варта. 30 января 1945 г. батальон под командованием Ладутько первым вышел на границу Германии (в районе нынешних польских городов Мендзыжеч и Свебодзин) и в ночь на 9 февраля форсировал Одер. Пять дней до подхода подкрепления удерживал захваченный на левом берегу реки плацдарм, отразив девять контратак противника.

Своим подчиненным Иван Иванович говорил в тот знаменательный день: «До Берлина, гвардейцы, остался один суточный пеший поход. Всего один! Но самый трудный. За всю войну самый тяжелый. Под Москвой было трудно. Но, как говорят, в родной избе и стены помогают. Мы же вступили на землю врага. Только нам ли бояться походных трудностей, если столько с боями отшагали. Мы — советские, мы все одолеем!»

За мужество и героизм, проявленные в боях, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1945 г. гвардии майору Ивану Ивановичу Ладутько присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 5223).