История в чём-то волшебная

Согласно авторской датировке, писалась эта книга с весны 2005-го по лето 2007 года в Луганске. Существенный толчок к написанию автору придали события 2004 года на первом майдане в Киеве. Бобров присутствовал там по журналистским делам.

По тексту несложно догадаться, что увиденное ещё на первом, «беззубом», майдане заставило старого вояку (а Бобров прошёл Афганистан) испытать ярость и понять о жизни что-то новое, взяться за перо. И начать писать — с зашкаливающим градусом ярости и искренности. Без каких-либо коммерческих перспектив. Крик души в пустоту. Иногда так бывает. Многие лучшие книги написаны именно так.

В 2007 году автор выкладывает текст на сайте Art of War и, видимо, считает дело сделанным. Но не тут-то было. Текст вдруг обретает немыслимую популярность, по количеству скачиваний чуть ли не догнав «Метро 2033». К Боброву обращаются издатели. С тех пор — десять переизданий и, кажется, серьёзный шанс пройти в вечность.

И сейчас текст Боброва почти весь уже сбылся. Подавляющее большинство той постапокалиптики мы, конечно же, не помним. А «Эпоха мертворождённых» — с нами.

И в отличие от основного корпуса тех текстов, перед нами не дубовое изложение «про мутантов», а вполне себе «Письма мёртвого человека». Страшно становится, мурашки бегают. Хотя никаких постъядерных кошмаров здесь вы не найдёте, да и всё используемое оружие — сугубо конвенционально.

О мире «Эпохи мертворождённых» следует знать, прежде всего, что это

Невероятно жестокий мир

В приграничье орудуют банды блатных насильников, мирных жителей сажают на колья, пленных расстреливают, польских лётчиков сжигают заживо, а жирная складская сволочь безнаказанно экономит на амуниции.

Один из первостепенных героев — гениальный минёр Денатуратыч — сильно пострадал в плену:

«Ему годков чуть больше нашего. Говорю тебе — в лагере изувечили. Ну и еще… охолостили его там».

Изуродован пленом и ещё один центральный герой:

«Подле нас спокойно стоял молодой парень — невысокий, худенький, чернявый. (…) Все бы ничего, если бы не развернутая до самых глаз горловина свитера.

В Конфедерации слишком хорошо знали эту неписанную моду помеченных страшным клеймом „Львовского поцелуя“.

Откуда у окров пошла страсть увечить пленных отрезанием губ, не знал никто. Какую роль в этом изуверском обычае занимал город Львов — тоже».

Реально, друзья, если у кого-то есть непереносимость к натурализму и боязнь жестоких сцен, то лучше, конечно, держаться от «Эпохи мертворождённых» подальше. Содрогнётесь, и не раз. Здесь на танковые траки наматываются кишечники, декалитрами льётся кровь, а юмор специфичен до оторопи. Вот раненого осколками главного героя доставляют к пьяному от медицинского спирта и ужаса бытия полевому доктору:

«Под занавес, когда выносили, наш добрый Айболит, дыхнув спиртово-коньячным антидепрессантом, выдал:

— Да! И с таким хуйком больше не приносите. У меня медсестры в Победу перестают верить!

Мудак! Поползал бы ты с мое — по грязи и лужам, а потом в мороз, повалялся б часок на железном столе голышом — на твой бы посмотрел!»

Да, храбрецы, это — один из самых смешных эпизодов. А что ж вы хотите — здесь не «будейовицкий анабасис» с потешными пьяными фельдкуратами, а война без дураков. Или, как говорит сам автор:

«Тут вам не куртуазный „театр военных действий“ — со шпагами, штандартами и надушенными офицерами в кружевах! Здесь — осатанелое рубилово заточками в подворотне».

Да, храбрецы, я прекрасно знаю, как хорошо читать про всякие ужасы под тёплым пледом с чашкой кофею или под вискарик в гранёном стакане. Но в случае «Эпохи мертворождённых» будьте готовы к тому, что вас просто вышибет из вашей комфортной реальности и перебросит в ту, о которой вы читаете. И хуже того, вы поймёте, насколько зыбко ваше существование, а то, про что вы читаете, уже как бы на пороге.

Отсюда и эффект «Писем мёртвого человека». Нас же там пугают не столько даже дядьки страшные в противогазах. А то, что мы и сами можем в той реальности оказаться. Вот в чём ужас. А реальность «Эпохи мертворождённых» наступает. Она уже даже на 70–80 % с нами.

Если честно, я хотел бы в данном случае избежать анализа сбывшихся пророчеств. Не хотелось бы этим заниматься, тем более что рецензия не резиновая, а букв в нашем распоряжении осталось уже не так много. Я хочу понять не что сбылось, а как функционирует сам процесс производства сбывающихся пророчеств. В чём его топливо?

Давайте обращу ваше внимание на один

Важный момент

В «Эпохе мертворождённых» есть один важный композиционный нюанс.

Вроде бы книга монолитна. То есть присутствует какое-то «административное» разделение на восемь глав, но не более.

И тем не менее в книге — отчётливо видятся две части. События первой происходят в некоем лагере для перемещённых лиц. Российская сторона готовится передать в Нюрнбергский трибунал военного преступника, международного террориста, легендарного луганского комбата Кирилла Деркулова. Вернее, комбат идёт туда сам, а российская сторона тщетно пытается его от этого поступка отговорить. Но Донбассу, а также всем брошенным по ту сторону границ русским нужна икона, нужен свой Че Гевара. И Деркулов отправляется в Нюрнберг именно для этого.

Ещё не выданный врагу комбат пьёт чай с прокурорами и вспоминает о былых подвигах. Для понимания — чаепитие не расслабленное, а по атмосфере скорее как беседа Понтия Пилата с Иешуа, где от одного из собеседников зависит всё — в том числе и избавление от мук, а второй беседующий сознательно себя губит.

И вот комбат вспоминает засаду, которую устроил наступающим на Луганск натовцам на небольшом Сутоганском нагорье. И вот, знаете, хотя текст и выдержан в таком себе Art-of-War-style, типа «Я перехватил АКМС, чтобы поудобнее взяться за КПВТ», чтение — комплиментарное для штатских читателей. Прежде всего, благодаря сноскам, которые, если не полениться их прочесть, вполне объяснят хоть хипстеру, хоть блондинке, как что выглядит и как работает. И, в принципе, картина возникает зримая. И даже в чём-то 3D.

Вся эта расстановка засады, установка орудий, инструктаж личного состава способны увлечь, но блондинка заснёт, а хипстер зазевает. И тут появляется комбат Деркулов и произносит речь:

«Мы не пустим их дальше, а в самом котле — устроим кровавую баню на все времена. Чтобы опять и надолго отбить охоту нас лечить. Последний раз на танках Европа везла нам свою цивилизацию в Великую Отечественную. Все помнят, чем учеба закончилась?! Нам и сейчас не в падлу сесть на БМПшки и прошвырнуться по их автобанам — пошмонать дуканы Варшавы,